Книга Говорящие кости, страница 511 – Кен Лю

— Однако будь объективным, ибо мне следует воздать должное, – возразила Джиа. – Этот самый ум и это самое сердце сберегли твоих брата и сестру от гнева Гегемона; отвратили от трона опасность, исходившую от честолюбивых генералов и аристократов, которых твой отец возвысил, но не решался подчинить; удерживали Дара от риска погрузиться в пучину мести, войны и смерти…

— Ложь! Снова ложь! – Глаза Фиро метали искры. – Я не намерен опять вести с тобой эти давно уже надоевшие споры. Ты всегда оборачивала свои поступки в шелуху из благозвучных доводов, но на самом деле хотела только власти – для себя и для Тиму. Я привык считать, что твой выбор основан на ви`дении лучшего будущего для Дара, пусть даже сам я с этим ви`дением и не согласен. Но тетушка Сото рассказала мне правду.

— Власти для Тиму? – переспросила Джиа, и уголки ее губ конвульсивно приподнялись в усмешке, кривой и горькой. Потом она встретилась с Фиро взглядом и возвысила голос: – Да не вмешайся вовремя Сото, ты послал бы на Руи и Дасу гаринафинов и земля на этих островах сделалась бы алой от крови беззащитных жертв. Никто не мог остановить тебя, за исключением Сото с вестью, которая направит твою месть в другое русло.

Впервые за все время в сердце Фиро закралось сомнение.

— Так это ты… подослала Сото?

Улыбка Джиа стала призрачной.

— Ну, «подослала» – слишком сильно сказано. В характере Сото поступать так, как она сама считает правильным. Я просто воспользовалась знанием ее природы ради достижения высшего блага, как прежде поступала с Тиму и… даже с тобой.

Ну что ж, Джиа верна себе: она всегда ловко манипулировала людьми, чтобы управлять ситуацией. Это было просто невыносимо.

— Хоть раз в жизни скажи мне правду! – взревел Фиро, не беспокоясь о том, что его могут услышать за стенами тайного логова императрицы. – Ты и впрямь убила мою мать?

— Да, – кивнула Джиа.

Сама простота признания ошеломила его. Не было ни хитроумных уверток, ни попыток переложить вину на кого-то другого или устроить дымовую завесу, нагромождая один сомнительный довод на другой.

— Тогда все правильно: я здесь, чтобы отомстить за нее, – объявил Фиро.

Молодой человек извлек из складок мантии костяной кинжал в стиле льуку. Фиро хранил оружие возле сердца, и оно согрелось от жара его ярости.

— Что ж, имеешь полное право.

И снова простота ответа потрясла его. Со стороны Джиа не было просьб подождать или дать ей шанс объясниться.

Сомнение – ненавистное, нежеланное сомнение – крепло в его уме.

Императрица между тем стала собирать письма, аккуратно складывая их обратно в шкатулку:

— Позволь, я уберу письма твоего отца. Не хочу, чтобы они перепачкались моей кровью. Быть может, когда-нибудь ты захочешь прочесть их – если пожелаешь понять, как жизнь Куни, моя и Рисаны переплелись в общем видении будущего Дара…

— Не смей произносить имя моей матери! – Слезы боли и гнева брызнули из глаз у Фиро. Но он не сдвинулся с места, когда Джиа закрыла шкатулку, медленно встала и аккуратно поставила ее на небольшую этажерку у изголовья кушетки. – Зачем ты убила ее? Мама была доброй и безобидной, как кролик, напрочь лишенной честолюбия, она уступала тебе во всем. Зачем ты это сделала? Зачем?!

Шкатулка надавила своим весом на крошечный выступ в этажерке, и раздался едва слышный щелчок.