Книга Говорящие кости, страница 494 – Кен Лю

Танванаки сделала глубокий вдох, чувствуя, как по жилам заструилась новая энергия. Как же ей, оказывается, не хватало того упоительного ощущения, когда идешь в бой с оружием в руках, сам управляешь своей судьбой. Пусть только попробуют поймать ее и взять в заложники! Она покажет им, что с ней шутки плохи.

— …Эти грязноногие крестьяне не устоят перед вашей силой, перед вашей могучей боевой палицей! Они так слабы, что едва на ногах держатся! Они трепещут перед вами…

Танванаки тщеславно улыбнулась. Неужели вот так все и закончится? Пэкьу Укьу-Тааса падет в бою с шайкой истощенных селян, которые просто задавят ее числом?

Но почему она не чувствует ни страха, ни сожаления?

Ей следует перестать рассуждать подобно Кутанрово, которая рассматривает каждый шаг местных как ловкий план по уничтожению льуку. Необходимо возродить в своем сердце давно утраченное доверие к людям, открыться им.

Почему мятежники хотят говорить не только с ней, но и с Тиму? Потому что они по-прежнему видят в нем символ, до сих пор считают его императором. Они отчаялись настолько, что взбунтовались, но в сердцах их еще теплится надежда.

Им можно… доверять.

— Никакая это не ловушка, – объявила Танванаки, и сама удивилась своей уверенности. – Мятежники просто хотят, чтобы их услышали и увидели. Не будет больше резни, не будет новых побоищ.

Нода Ми воззрился на нее, в удивлении разинув рот.

А Танванаки уже представляла картину: она берет с собой Тиму и без охраны отправляется к бунтовщикам, чтобы выслушать их жалобы. Пораженные тем, что пэкьу и в самом деле пришла, мятежники исполняют свое обещание освободить Кутанрово.

Потом они, разумеется, начнут высказывать обиды и обвинять Кутанрово и других льуку, а Танванаки будет слушать, быть может, в последний раз как их правительница. Шансы того, что поездка Тиму на Большой остров увенчается успехом, ничтожно малы. Не исключено, что Джиа вообще не оставит сноху в живых.

Но она все равно будет смотреть людям в глаза и выслушает их. Это ее долг.

— …Столь несравненное мужество! Такая невиданная любовь к своему народу! Благословенно Укьу-Тааса, имеющее такую пэкьу! Тен дьудьу купэруна? Укьу-Тааса кьо!..

Танванаки понимала, что вместо свободы принесла народу Дара лишь бесконечные страдания. Делая шаг за шагом, совершая одну ошибку за другой, она превратила Укьу-Тааса в ад на земле.

Слишком много печальной истории разделило два народа, слишком много дурной крови. Превосходство льуку было краеугольным камнем завоевания Укьу-Тааса, и ни Тиму, ни Гозтан не удалось найти способ соединить две нации в одну. Как могли льуку, столь уступающие местному населению числом, так отличающиеся от дара языком и культурой, рассчитывать на сохранение своей власти, не прибегая к самым жестоким методам принуждения? Стоит ли удивляться тому, что завоевание превратилось в сущий кошмар: с того самого момента, когда Танванаки согласилась взвалить на свои плечи исполнение отцовской мечты, другого пути просто не было.

— …В анналах Дара не сыскать примера государя более милосердного и отважного! Мне неизвестен правитель, обладающий рукой более заботливой!..

Можно проклинать непоколебимое пристрастие Кутанрово к традициям (по крайней мере, в таком виде, как эта фанатичка их понимает), можно проклинать эгоистичных советников вроде Ноды Ми и Виры Пина. Но в конечном итоге пэкьу – она, Танванаки Роатан, и именно она в ответе за все. В своем безудержном стремлении защитить и сохранить льуку она, считай, приговорила их, своих соплеменников; что уж говорить про бесчисленные жертвы, которые понесли дара.