Книга Говорящие кости, страница 484 – Кен Лю

Фиро с досадой замотал головой. Нет. Он рассуждает неправильно. Джиа никогда не доверит свою жизнь военным. Это не в ее характере.

Весь ход его размышлений был неверен. Кого Йелу – искусный игрок в кюпу, но не в дзамаки. Эти игры различаются не только масштабом, но и направленностью. В то время как дзамаки – игра, основанная на мелких стычках, где главное – сохранять силу армии, беречь фигуры, то кюпа строится вокруг обширных территорий, пространств, империй. Умелый игрок в кюпу сосредоточивает внимание не на камнях, а на пустых пространствах на доске.

Фиро прищурился и постарался взглянуть на действия солдат более отстраненно. Вместо того чтобы смотреть, где они есть, он попытался увидеть, в каких местах их нет.

Ага, вот оно! Хотя казалось, что светящиеся колонны пересекают каждый дюйм территории дворца, их совсем не было близ Зала десяти тысяч вкусов, где дворцовые повара готовили еду для императорской семьи. Патрули обходили это здание стороной, как если бы считали его слишком незначительным, чтобы им могли заинтересоваться убийцы или мятежники.

Существовала легенда: якобы в самом начале войны между Хризантемой и Одуванчиком будущий премьер-министр Дара распознал стратегический талант Гин Мадзоти, играя с ней в кюпу. Кого Йелу расставил тогда камни на доске по знаменитой схеме, когда одна сторона имеет перед другой неоспоримое превосходство: то был финал партии между двумя знаменитыми игроками в кюпу. Вместо того чтобы стараться сберечь обреченную армию, Гин намеренно пожертвовала множеством собственных камешков в стремлении расчистить территорию для новой схватки и в конце концов все-таки одержала победу.

Именно там, рассудил Фиро, в этом пустом пространстве, и кроются опасность и возможность, искушение и расплата.

— Я уже полностью подготовилась, ренга, – шепотом сообщила ему Арона из святилища наверху. – Теперь ваш черед.

Император улыбнулся про себя и поднялся по лестнице.

Крифи, одиннадцатый месяц одиннадцатого года правления Сезона Бурь и правления Дерзновенной Свободы

Ни свет, ни ветер не проникали в сырую подземную камеру, где в спертом воздухе стоял густой смрад испражнений и гнили. Чтобы не касаться покрывавшей пол липкой жижи, узник сидел на корточках на сплетенном из костей импровизированном плоту. Часть костей принадлежала погибшим детенышам гаринафинов: их держали здесь в заложниках, чтобы обеспечить повиновение родителей, – для этого изначально и предназначалась темница. Другие кости, более тонкие и хрупкие, остались от людей, угодивших в заточение в первые дни кампании Кутанрово по очищению Укьу-Тааса от туземного влияния, когда быстрые казни не вошли еще в повседневный обиход.

Тело пленника покрывали язвы. Прошло немало времени с тех пор, как ему в последний раз давали воду и пищу. Он пытался заглушать голод и жажду, выкапывая из грязи червей и личинок, но даже они, видимо осознав опасность его соседства, куда-то попрятались.

Он был всего лишь простым членом рабочей бригады, но все равно не смог ускользнуть от внимания Кутанрово. Кто-то донес, что он пытался вырезать из грязи логограмму, и вот он оказался здесь, лишенный возможности лицезреть Око Кудьуфин и черпать утешение в дыхании повелителя Киджи, забытый всеми и оставленный гнить.