Книга Говорящие кости, страница 476 – Кен Лю

У Айи отлила от лица кровь. Императрица права: обычный воздушный корабль не имел шансов против гаринафина. Так было десятилетие назад, когда пэкьу Тенрьо вторгся в Дара; так оставалось и поныне.

Теперь ужас закрался даже в голос Кого Йелу.

— Честно говоря, я не допускал мысли, что император решится осуществить столь отчаянный, просто кошмарный план. Обрушить ярость гаринафинов на обитателей Пана! Даже кровожадные льуку…

Усилием воли Айя стряхнула с себя оцепенение. Она – дочь Гин Мадзоти и Луана Цзиаджи. Ее поставили во главе обороны столицы. Она просто обязана сделать что-нибудь.

— Даже я просчиталась, – призналась Джиа. – Я и представить себе не могла… Когда ты играешь с огнем…

«Когда ты играешь с огнем…» – Айя повторила про себя слова императрицы.

Взгляд ее скользил по шелкокрапинным лампам, установленным в скобы по всему периметру Большого зала. Эти предназначенные для факелов держатели были изваяны в форме богов: те, что располагались на восточной стене, за спиной у гражданских министров, имели лик Луто, бога прорицателей и ученых; а на западной, за спинами у военных, – лик Фитовэо, бога войны и интуиции…

— Ренга! – выпалила Айя. – Еще не все потеряно! Пусть гаринафины страшны, но они не могут действовать вслепую, им необходимо видеть!

И она изложила свой план.

Джиа и Кого Йелу переглянулись. Мгновение спустя императрица одобрительно кивнула.

— Немедленно ввести в Пане комендантский час! – Айя развила бурную деятельность, рассылая гонцов. – Потушить все огни! Мы окутаем город тьмой, чтобы гаринафины не видели, куда им лететь!

Все, что сейчас требовалось, – это пережить ночь. Айя знала, что усталые гаринафины не способны оставаться в небе. Как только поутру они приземлятся, она снарядит воздушные корабли шелкокрапинными копьями и пошлет их в бой. А до той поры она еще что-нибудь придумает…

Джиа обратилась к остальным министрам и генералам:

— Отправляйтесь по домам и забаррикадируйте двери своих особняков. Ждите, когда неразбериха закончится. Я тоже укроюсь в потайном месте во дворце. Да помогут боги Дара в эту ненастную ночь.

Городские ворота были закрыты. Даже решетки над сточными канавами, выходящими в ров, были заперты на три замка. Дозорные вглядывались во мглу со сторожевых башен. Никто не мог попасть сегодня в столицу – ну, если только какой-нибудь силач проломит себе путь через укрепления.

По всему Пану бежали под проливным дождем солдаты, оглашая полученный из дворца приказ: все огни выключить, все факелы затушить, а очаги погасить.

Вскоре город полностью погрузился в чернильную тьму.

Но в этой темноте группа мужчин и женщин в черном тайком пробиралась по лабиринту улочек к академическому кварталу.

Группа эта состояла из обедневших отставных солдат, воров, девиц из домов индиго, расхитителей гробниц, адюанских бандитов и других обитателей теневой стороны Пана. Всех их объединяла вера в императора Монадэту, отважного законного наследника пустующего Трона Одуванчика. Фиро не желал, чтобы месть женщине, убившей его мать, вылилась в гражданскую войну и повлекла за собой множество невинных жертв, но не мог отказаться от помощи своих дорогих друзей: членов Цветочной банды, вдовы Васу и в первую очередь Дзен-Кары. Все они не меньше его самого были разъярены вероломством Джиа.