Книга Говорящие кости, страница 200 – Кен Лю

А еще ей понравилось то, как он произнес ее имя. За долгие годы она привыкла к тому, что люди в Дара коверкают его, и даже сама иногда употребляла искаженный вариант, чтобы другим было проще. Фиро, однако, произносил слоги не так, как большинство дара, следуя правилам своего языка, но смешивал адюанские интонации с говором дара – именно такой компромисс Дзен-Кара выбрала для себя.

— Какие у тебя дела с адюанской шайкой? – осведомилась она.

— У меня есть кое-какие товары, которые я не могу перевезти, поскольку не имею официально подписанного разрешения и одобрения таможни, – пояснил молодой человек.

Хотя многие адюане приезжали в Дара учиться, немалое их количество нанималось матросами на торговые суда. Со временем некоторые соотечественники Дзен-Кары осели в городах на побережье и начали зарабатывать на жизнь иными способами, причем кое-кто не брезговал и преступным ремеслом – особенно после того, как вождь Кайзен призвал всех адюан, проживающих в Дара, вернуться на родину. В Тан-Адю хватало вождей и шаманов, сопротивлявшихся тому, что из Дара ввозили изваяния богов и предметы роскоши вроде лакированных изделий из дерева и шелка, хотя их племена высоко ценили эти вещи. В свою очередь, в Дара пользовались спросом адюанские товары, такие как резные поделки из кости или украшения из перьев и ракушек, однако перевозить их законным образом не представлялось возможным. Словом, контрабанда процветала, и в каждом большом порту на южном берегу имелись адюанские банды, специализирующиеся на нелегальной торговле.

— Так ты прибегаешь к посредничеству адюанских бандитов ради собственной выгоды? – спросила Дзен-Кара. Девушке не удалось скрыть свои чувства, и в голосе ее прозвучали разочарование и даже гнев.

Поскольку в свое время адюане помогли императору Рагину стать «Большим вождем», чиновники Дома Одуванчика всегда стремились толковать правила более вольно, если дело касалось адюанских купцов, – то был способ почтить особые связи между их островами и Паном.

— Я уже говорил тебе, – ответил Фиро, – что не замышляю зла против народа Тан-Адю. Это чистая правда, клянусь могилой моей матери. Есть вещи, запрещенные Двором Одуванчика, но при этом выгодные для всех островов, и мне потребовалась помощь бандитов.

Лицо у него при этом было такое честное, что Дзен-Каре хотелось поверить ему. Кроме того, девушке понравилось, что он сказал «народу Тан-Адю» вместо «твоему народу». Этот человек как будто интуитивно почувствовал смятение, царившее в ее сердце, сомнения, окутывающие ее, как туман.

— Отдохни, – промолвила она, заметив, что веки юноши опускаются и ему становится все труднее сидеть на кровати. – Утром поговорим.

Фиро не сопротивлялся, когда Дзен-Кара стаскивала с него штаны и помогала снять тунику и сорочку, и ободряюще улыбнулся, когда девушка смутилась при виде его почти обнаженного тела: мол, ничего страшного, все в порядке. Она промыла ему рану на плече, перевязала и стянула шиной лодыжку, а потом вышла на улицу, чтобы выплеснуть из таза окровавленную воду. А когда вернулась, он уже храпел. Похоже, этот парень чувствовал себя как дома везде, куда бы его ни занесло.

Дзен-Кара удивленно смотрела, как он безмятежно и крепко спит, один в чужом доме, только что сбежав от шайки опасных бандитов.