Книга Говорящие кости, страница 181 – Кен Лю

Премьер-министр покачал головой:

— Не стоит винить Айю. Сообщества ветеранов по всему Дара объединились в противодействии новому мирному договору, их поддержали многие ученые…

— Вот не зря эти ветераны с самого начала не внушали мне доверия, – сказала Джиа. – Нетрудно догадаться, кто стоит за протестами в Гинпене.

Когда пару лет назад по всему Дара стали множиться ветеранские организации, в сердце Джиа пробудились подозрения, и она приказала секретарю предусмотрительности присмотреться к ним. Дзоми доложила, что не обнаружила ничего противозаконного. Не удовлетворившись, Джиа попросила Кого провести расследование, но тот сослался на недостаток людей и заявил, что не считает себя компетентным в подобных вопросах. Императрица была не прочь взяться за дело лично, при помощи «плавников дирана», но, к несчастью, Ви и Шидо были тогда очень заняты: они как раз заключали тайную торговую сделку с Тифаном Хуто.

— Даже если кто-то манипулирует ветеранами, это еще не означает, что их чувства не искренни, – высказал свое мнение Кого. – Заманить всю рыбу в одну вершу можно только при условии, что река уже полна рыбы.

— Кучка ветеранов едва ли представляет собой глас народа. Я пекусь о благе Дара и не сойду с верной тропы из-за жалкой кучки недовольных старых солдат…

— Тут кроется нечто большее, – возразил премьер-министр. – Народ Дара вещает через множество каналов: члены Коллегии адвокатов засыпают ваш стол петициями; сотни ветеранов клянутся, что не проглотят даже рисового зернышка, пока вы не измените своего решения; монахи и монахини докладывают о замеченных в небе и в море дурных знамениях, указывающих на недовольство богов новым договором; пятьдесят восемь министров стоят в этот самый миг на коленях в Большом зале для приемов, умоляя вас возобновить дебаты на официальном заседании двора; докеры и студенты в Гинпене живой цепью опоясали городские пристани и клянутся остановить любого, кто попробует подняться на корабли податного флота; старейшины рыбачьих деревень на северном побережье организовали блокаду гинпенского порта и обещают таранить своими шаландами любой корабль с данью, который попытается отплыть; в Боаме, Диму, Сарузе, Мюнинге и других городах толпы народа собираются у правительственных зданий, распевая песни из патриотических опер…

Императрица Джиа бросила на Кого сердитый взгляд и произнесла медленно, тщательно выговаривая каждое слово:

— Не хочешь ли ты сказать, что люди взбунтуются, если я откажусь удовлетворить их требования? Это угроза мятежа? В таком случае речь идет о государственной измене.

Он помотал головой:

— Протесты продолжают носить исключительно мирный характер. Если рассуждать о мятеже или государственной измене, то это, так сказать, мятеж в рамках закона. Люди не угрожают, но умоляют вас пересмотреть собственное решение. Когда интересы меньшинства противоречат интересам большинства, меньшинству следует уступить.

Джиа смежила веки.

«Ну и кто в данном случае есть большинство, а кто меньшинство?

Возможно ли взвесить страдания народа, словно рыбу?

Кто будет говорить от имени лишенного голоса народа Неосвобожденного Дара? Кто выступит адвокатом от лица заложников, которых вот-вот принесут в жертву так называемой справедливости? У них ведь нет возможности пройти по улицам, распевая патриотические песни; они не могут произносить зажигательные речи или вести юридические прения. Все, что им остается, – это выживать и надеяться.