Онлайн книга «Говорящие кости»
|
Гинпен, шестой месяц одиннадцатого года правления Сезона Бурь и правления Дерзновенной Свободы После долгих и бесплодных переговоров Айя отдала наконец солдатам приказ силой удалить со своего пути Рэдзу Мюи и остальных участников протестов. Ученые и ветераны боевых действий сцепили руки и начали петь: — Нет гусю дела до чести и злата, до славы, амбиций. Мы – лишь звено в бесконечной цепочке любви поколений. Я не за троны сражаюсь, но говорю своим детям… Огромная толпа, наблюдающая за противостоянием, подхватила песню. Многие видели оперу «Женщины Дзуди», катались по рельсам на тележках, участвуя в воображаемом бою с гаринафинами, посещали представления реконструкторов или слушали, как ветераны рассказывают в чайных домах о былых кампаниях, демонстрируя шрамы и таблички с перечислением боевых заслуг. Трусливая капитуляция Джиа перед требованиями льуку резко контрастировала с представляемыми в театре Ароны героическими картинами, и народ желал выразить свой гнев и неудовольствие по этому поводу. Когда солдаты Айи спешились и неохотно двинулись на протестующих, собираясь оттеснить тех с пути, толпа осыпала их криками: — Позор! Позор! Позор! — Вы должны с варварами-льуку сражаться, а не с аноджити! — Видели беглецов с Руи и Дасу? Многие из них моложе вас, совсем еще мальчишки и девчонки, но они не побоялись восстать против льуку! — Надо бороться за свободу! Толпа напирала, угрожая смести две шеренги удерживающих ее солдат. По мере сближения с возмутителями спокойствия солдаты заколебались и остановились, с мольбой глядя на Айю. А та ухватила Рэдзу Мюи за воротник, оторвала верхнюю часть ее туловища от земли и рявкнула: — Вели своему сброду убираться! — Никогда! Если только ты не разорвешь этот унизительный договор, – заявила Рэдза. – Как можешь ты так поступать? Да твоя мать сгорела бы со стыда, увидев, что ты превратилась в комнатную собачку льуку. «Я не предательница. Я обязана повиноваться императрице, хранительнице печати Дара». Айя наклонилась так, что оказалась нос к носу с Рэдзой. — Не смей приплетать сюда мою мать! – прорычала она. – Долг солдата – выполнять приказы государя. — Только не тогда, когда эти приказы незаконны. — Это. Государственная. Измена. — Тогда арестуй всех, кто готов лечь поперек твоего пути. Да их здесь столько, что у вас просто-напросто тюремных камер не хватит. — Предательница! Позор! – продолжала выкрикивать толпа. — Мечи наголо! Разогнать их! – скомандовала Айя Мадзоти, оттаскивая Рэдзу в сторону. Ее глаза налились кровью – от возгласов толпы внутри у Айи все кипело, а тень сомнения, все разрастающегося после разговора с Фарой, угрожала накрыть ее с головой. «А вдруг Рэдза Мюи права? Что, если бы мама устыдилась, увидев меня сейчас?» — Я не предательница… – пробормотала Айя, обращаясь сама к себе. – Я восстановлю доброе имя Мадзоти… Войска снова двинулись на протестующих. Ученые и ветераны стояли, сцепив руки, с вызовом глядели на солдат и распевали еще громче: — Вы – это Дара, А Дара есть вы. Никогда не сдавайтесь! Толпа давила на шеренги солдат, как штормовая волна на волнолом. — Арестовать их всех! – заорала Айя Мадзоти. – Это они предатели! Они! Прибегайте к силе, если понадобится! Двое солдат схватили пожилого мужчину с деревяшкой вместо левой ноги. По бокам от него стояли, держа его за руки, двое молодых ученых. Старый ветеран сопротивлялся, и солдаты принялись силой вырывать его из живой цепи. После короткой схватки им это удалось: старик упал, до крови разбив о землю нос. |