Книга Говорящие кости, страница 158 – Кен Лю

Однако, выплачивая льуку по новому договору вдвое больше дани, Дара поможет завоевателям тоже стать сильнее. Каждый минувший день – это день, когда жители Руи и Дасу страдают, умирают, приносятся в жертву ненасытному стремлению к жестокости.

Как там говаривала тетушка Гин? «Самым лучшим в мире планам рано или поздно приходится пройти проверку жизнью».

Кто знает, что пришлось пережить Тэре, какие лишения и страдания претерпеть, чтобы дать ему этот шанс? Так разве может он не воспользоваться возможностью, которую предоставила его сестра народу Дара?

Фиро достал из-под подушки маленький сверток и, развернув его, извлек пучок крошечных золотых булавок. Булавки были четырех видов и все украшены растительными мотивами: листья бамбука, сосновые шишки, цветы сафлора и орхидеи.

Рати Йера жила здесь, в Тиро-Козо, и каждый день работала вместе с ним. Теперь пришло время созвать остальных, чтобы помочь фаэдо расправить крылья. Фиро не ложился всю ночь, его писчий нож лихорадочно кромсал и резал воск. С первыми лучами солнца из укромной долины вылетели три почтовых голубя, каждый нес тонкую бамбуковую трубку, запечатанную воском, в который была закатана золотая булавка.

Первый голубь подлетел к окну маленького домика в Пане. Проворковав несколько раз, он постучал клювом о раму.

Мгновением спустя окно открылось, и из него выглянул весьма необычного вида мужчина, ну просто настоящий клубок противоречий. Волосы его были собраны в двойной пучок-свиток, как у токо давиджи, а длинные усы лихо закручены, как это было модно среди торговцев, презирающих книжное знание. Ярко-синяя мантия из дорогой материи выдавала человека со средствами, но это впечатление тут же рассеивалось, стоило взглянуть на покрывающие одеяние заплатки всех цветов и размеров, эти отличительные знаки нищего. В левой руке он держал писчий нож из отполированной слоновой кости, непременный атрибут члена ученого сообщества, но вот только с лезвия капал не горячий воск, используемый при написании серьезного эссе, а ароматный жир. Очевидно, мужчина воспользовался ножом, чтобы разделать жареного цыпленка, словно простой крестьянин.

То был не кто иной, как Види Тукру, Орхидея, с острым, как клинок, языком.

— Ага! – воскликнул Види. – Как раз к обеду!

Голубь наклонил голову и с укором посмотрел на нож.

— Ой, прости, пожалуйста! Я имел в виду, что ты присоединишься к трапезе, а не разделишь судьбу своего аппетитного кузена. В смысле, голубиное мясо тоже очень вкусное, просто… Не обращай внимания, я говорю ерунду.

Он впустил голубя, поставил перед ним блюдо с зернышками сорго и блюдце с чистой водой, после чего аккуратно отвязал от лапки бамбуковую трубку. Види извлек из нее восковую пробку с булавкой в виде орхидеи, постучал трубкой о стол и развернул выпавший сверток.

Пока птица клевала и пила, он читал.

Два года назад Дзоми привезла в Тиро-Козо Цветочную банду и представила ее участников Фиро, пояснив, что эти четыре весьма оригинальных персонажа могут оказаться для молодого императора незаменимыми союзниками.

Фиро сразу оценил силу Моты, изобретательность Рати, талант Ароны к перевоплощению и энциклопедическую образованность Види, который не только помнил наизусть все законы, но также знал великое множество способов их обойти. Однако значительно больше, чем незаурядные умения и способности членов Цветочной банды, молодого императора впечатлил их отказ сковывать себя рамками условностей и догматической этики моралистов. Обвинение в государственной измене нисколько не пугало эту четверку: они вломились в один из самых засекреченных исследовательских центров империи ради удовлетворения собственного любопытства и исполнения мечты своего друга. Как выразился Види: «Предать друга для меня преступление более тяжкое, чем бросить вызов трону».