Книга Говорящие кости, страница 110 – Кен Лю

Он опустил взгляд, лицо его оставалось абсолютно непроницаемым. Рита покачала головой и пошла дальше. После краткой заминки старший конюх последовал за ней.

Команды рабов-агонов суетились вокруг загонов, наполняя кормушки и грузя на носилки навоз. Двигались они при этом без особого энтузиазма и ускоряли шаг, только когда мимо проходил, поигрывая плетью, надсмотрщик из льуку. Многих гаринафинов предстояло вскоре погрузить на города-корабли великого флота вторжения, отправлявшегося к берегам Дара.

Старший конюх надеялся, что тан-волк быстро определится с выбором скакуна: его уже начинали нервировать ее оскорбительные замечания. Но Рита оказалась привередливой и отрицательно мотала головой всякий раз, когда ей предлагали очередного гаринафина. Она всегда находила какой-нибудь изъян: «Морда слишком большая… Мне форма рогов не нравится… А почему у него глаза такие красные? Ты что, совсем не разбираешься в гаринафинах?»

«Еще бы у бедняги глаза не налились кровью», – негодовал про себя старший конюх. Пэкьу неделями жестоко гонял гаринафинов, не увеличивая им порций корма. Несчастные животные переутомились и страдали от недостатка сна. Вероятно, звери чувствовали себя настолько же вымотанными, как и рабы-агоны, которые за ними ухаживали.

Они обошли уже примерно половину кораля, когда наткнулись на дремлющего старого самца гаринафина. Двое конюхов мыли его при помощи швабр из мха, периодически окуная их в корыто с грязной водой.

Старший конюх остановился и недовольно спросил:

— А этот еще что тут делает? Почему он до сих пор тут?

Оба его подручных обернулись.

— Ему сегодня лучше, – сказала женщина, почтительно кланяясь.

Мужчина рядом с ней энергично закивал. Удивительно, но женщина свободно говорила на языке льуку, хотя оба были одеты в такие же меховые лохмотья, как и прочие рабы.

— Мне плевать, что ему лучше, – отрезал старший конюх. – У него нога сломана. – Он указал на когтистую лапу, которую зверь неловко подогнул под себя. – Я же приказал вам отослать его на бойню.

— Но он непременно поправится, если за ним ухаживать как надо, – возразил мужчина. – Мы с Радией немало больных гаринафинов сумели выходить.

После побега юных пэкьу-тааса и других детей из долины Кири Тооф и Радия лишились доверия Кудьу. Хотя доказательств их причастности к побегу не было, взбешенный пэкьу разжаловал обоих и сделал рабами в Татене, отправив работать в загон для гаринафинов.

— В этом нет нужды, – заявил старший конюх. – У нас хватает здоровых гаринафинов, которые могут занять его место, и нечего попусту тратить время и переводить корм. Отправьте его на бойню прямо сейчас!

— Пожалуйста, не надо! – взмолился Тооф. – Это заслуженный боевой скакун, он очень умный и может поучить остальных.

— Опять завел старую песню, – простонал старший конюх. – Вы двое иногда ведете себя так, будто эти животные не просто скоты. Я и без того уже пошел вам навстречу, оставив в живых упрямого агонского гаринафина – бесполезного скакуна предателя-узурпатора. А теперь вы еще и калеку спасаете! Скажите, пожалуйста: «Он очень умный». Самому-то не смешно? Вообще-то, у этих тупых тварей мозгов с гулькин нос, да они им и ни к чему. Единственное, что требуется от гаринафина, – это беспрекословно подчиняться наезднику!