Книга Говорящие кости, страница 100 – Кен Лю

Кутанрово сочла новый сорт тольусы своего рода знамением свыше. Если растение из Укьу сумело не только укорениться в Дара, но и измениться к лучшему, не означает ли сие, что народ Укьу тоже приживется здесь и сделается еще сильнее и могущественнее, чем был прежде? Льуку из Укьу-Тааса станут более льуку, нежели те их сородичи, что остались дома, в точности как она и предвидела.

На вопросы о том, где они взяли ягоды, пираты отвечали уклончиво, и Кутанрово понимала их нежелание говорить правду. Среди дара-рааки буквально все, даже бандиты, одержимы наживой – ну что за презренная нация. Ничего, не важно: как только весь Дара будет полностью завоеван, льуку найдут плантации тольусы и получат столько ягод нового сорта, сколько захотят. А покамест, рассудила тан, нелишним будет подсказать пэкьу потребовать от трусливой Джиа больше дани золотом, часть которой осядет в ее личных сундуках и пойдет в уплату пиратам за доставляемый тайком груз.

Вот из каких соображений Кутанрово сохранила сведения о новом источнике в тайне. Она увеличила количество тольусы, необходимой для религиозных церемоний, и щедро раздавала ягоды в награду воинам, а также тогатенам (и даже некоторым особо приближенным и преданным туземцам), которые предложили наиболее действенные способы продвижения интересов льуку. Так, к примеру, туземец Вира Пин получил немного тольусы, когда выдвинул идею, чтобы каждая местная деревушка установила искусно сделанную статую Танванаки, соперничая в проявлении верноподданнических чувств. Теперь каждое утро все жители деревни обязаны были приносить клятву верности перед изображением пэкьу, а по вечерам исповедоваться ей в содеянных за день грехах.

Волей случая, новые ягоды также сыграли на руку Кутанрово в осуществлении ее проекта сделать льуку более льуку, чем прежде. Шаманы говорили, что теперь чувствуют себя ближе к богам, воины сообщали о необычайном приливе силы и энергии, а тогатены полагали, что чудесное снадобье помогает им приблизиться к корням льуку. Единственными противниками в данном вопросе оказались, по иронии судьбы, уцелевшие сторонники мирного сосуществования, которые утверждали, будто столь широкое и повсеместное использование тольусы не соответствует традициям льуку.

Но Кутанрово не считала достойным даже отвечать на этот жалкий скулеж соперников.

Теперь, когда все пришли в подобающее празднеству настроение, Кутанрово решила довести церемонию до кульминации.

— Давайте поприветствуем наших вотан-ру-тааса и вотан-са-тааса должным проявлением духа льуку!

Снова зазвучала музыка, начался танец. Шаманы ловко вертелись и прыгали все выше, а вошедшие в раж музыканты играли все громче. Наро и кулеки воздели костяное оружие и принялись стучать им по мачтам и планширю, топая ногами по палубе.

Кутаново простерла руки к Стене Бурь, словно бы обращаясь с мольбой непосредственно к волнам и ветру, и провозгласила:

Ку на гозтенва ва пэфир! Ку на татенва ва пэфир!

«Да, – подумала она. – Все правильно. Разве не можем мы построить рай собственными руками? Разве не можем открыть Стену Бурь силой собственных голосов? Дух льуку несокрушим!»

Молитва, подхваченная и многократно усиленная, ибо каждый из находившихся на «Даре Торьояны» орал во всю глотку, разносилась с города-корабля подобно раскатам грома.