Книга Янтарная гавань, страница 360 – Виолетта Орлова

— Я-то думал, ты переживаешь за… – беловолосый юноша принудительно остановил себя, вполне осознавая тот факт, что некоторые слова лучше не выпускать изо рта, тем более в порыве раздражения или гнева. Но проницательный Артур, по всей видимости, догадался, о чем хотел сказать Инк. Он слишком весел, в то время как должен грустить о друзьях, напуская на себя чрезмерную унылость. Легкая тень набежала на его красивое лицо, однако потом руководитель, видимо, подумал о чем-то хорошем, что вновь подняло ему настроение.

— Завтра мы идем на гору… Нужно решить, что брать с собой, – вполне деловым голосом проговорил овладевший собой Инк. Но, к его чрезвычайному удивлению, Артур вдруг стал отнекиваться.

— Какой смысл идти туда? Здесь мы имеем все необходимое для жизни.

— Странная реплика. Я думал, ты хочешь узнать, куда мы попали.

Артур беспечно пожал плечами.

— По-моему, и так понятно. Это весьма благодатный край, который приютил и накормил бедных мореплавателей. Так почему бы не воспользоваться гостеприимством природы и не устроить себе небольшой, но заслуженный отдых?

Подобная легкомысленность столь контрастировала с обычными трезвыми и логичными рассуждениями руководителя, что Инк вновь недоверчиво и пристально уставился на Артура, пытаясь, видимо, как-то интерпретировать услышанное. Руководитель же непринужденно засмеялся.

— Инк, честное слово, если бы ты был Лапкой, я бы еще мог понять такое пристальное внимание к моей персоне, но ты, по-моему, перебарщиваешь…

Беловолосый юноша пожал плечами и отошел в сторону. Чудной у них получился диалог; но самое странное в этой ситуации было именно поведение Артура. Почему руководитель, будучи вот уже несколько дней унылым и подавленным, теперь вдруг сияет от радости, как начищенный венгерик? Вроде Диана еще не нашлась, да и Тимпатру находился в неизвестном направлении… Положение их оставалось по-прежнему критическим, а спасение даже не маячило на горизонте. Так почему поведение друга так разительно поменялось? Более того, насколько вообще Инк мог судить об Артуре, тот и сам будто бы поменялся. Но позвольте, разве на то имелись веские основания?

Естествознатель изо всех сил пытался разрешить эту таинственную загадку; ему пришлось привлечь все свои мыслительные ресурсы, которых, увы, оказалось недостаточно, ибо он по-прежнему решительно не понимал поведения друга. Между тем весь день Артур выглядел веселым и беспечным: он без устали подшучивал над раторбержцами, высмеивая их грубоватость и необразованность, открыто любезничал с Лапкой (хоть, по скромному мнению Инка, не имел на то никакого права), купался в море и лениво загорал на песке, даже не подумав о помощи другим в обустройстве быта. Ни разу руководитель не заговаривал об их последующих планах, а едва начало темнеть, то первым завалился спать, заявив, что очень устал после насыщенного дня.

Инк же какое-то время сидел у костра, разведенного раторбержцами, и пристально смотрел на беззаботно спящего товарища; на сердце его было ужасно неспокойно. Сероглазому юноше не с кем было поделиться своими тревогами; у него нет, да никогда и не было друзей, а единственный человек, который вполне мог им стать, вел себя так, словно его неожиданно подменили. Раторбержцы сидели чуть поодаль от чужеземцев; общее путешествие, увы, не сплотило ребят должным образом. Жители подземелий продолжали дистанцироваться от своих спасителей, то называя их вождями, то вообще предпочитая никак к ним не обращаться. Сейчас они занимались тем, что тоже готовились лечь спать.