Книга Янтарная гавань, страница 180 – Виолетта Орлова

Если и есть на свете места, наиболее приближенные к небу, то таким по праву мог бы считаться портовый город Гераклион.

«За какие такие заслуги?» – спросил бы критически настроенный беруанец, который априори благодаря гигантскому дереву находился далеко от земли. И вот здесь уже коренной выходец из Гераклиона с гордостью пояснит, что, если в ранний предрассветный час выйти на берег Осанаканского моря, то может показаться, что небо смиренно лежит у твоих ног, подобно послушному щенку, желающему получить поощрение от хозяина. А все дело в том, что цвет воды в это время дня почти сливается с белесыми облаками, которые, по обыкновению, каждое утро приносит южный ветер.

Здесь было гораздо теплее, чем в Полидексе, и тем паче в Беру. Довольно высокая температура воды создавала в городе уникальный микроклимат, который особенно приходился по нраву приезжим.

Что же из себя представлял Гераклион? Можно ли было его полюбить, раз увидев? Впрочем, путнику, впервые сюда попавшему, город сперва показывался скорее не с визуальной, а больше с обонятельной стороны, если так позволительно выразиться. Солено-острый запах рыбы сразу же приветствовал гостя, сражая его наповал разнообразием оттенков: от дымно-копченого терпуга и аппетитной жареной барабули, обваленной в муке, до тухлого смрада окоченелых рыбных голов, нередко появлявшихся на улицах города. Если только кому интересно было узнать, как пахнет море, то ему непременно следовало бы побывать в Гераклионе.

Дома в этих краях строили из белой глины, чтобы в жаркий оюнь солнце не так нагревало стены; двускатные крыши же обычно с целью теплоизоляции покрывались сушеными водорослями, а поверх застилались рыболовными снастями, которые почти наполовину свисали с крыш, закрывая окна, подобно москитной сетке. Все строения были по своей форме прямоугольные и длинные, ибо гераклионцы предпочитали жить со своим скотом; в одной части дома размещались животные, в другой – люди. Естественное удобрение вкупе с перегнившими водорослями также добавляло всеобщему запаху определенный колорит, который ни с чем было не спутать.

Многие дома выглядели очень нарядно за счет прекрасных морских ракушек, которые сплошь покрывали стены. Дороги также были повсеместно посыпаны мелким ракушечником либо же разноцветной галькой, которая приятно шуршала при ходьбе; поэтому, в особенно многолюдные часы, приезжим могло показаться, что это волны шумят в самом сердце города. Если в Мире чудес различия между сословиями вырисовывались особенно ярко, то в Гераклионе вопрос неравенства не стоял вообще, ибо все жители были в одинаковой степени бедны.

Здесь успешно реализовалась модель общества, когда все, что имелось в городе, как бы находилось во владении каждого. Любой гераклионец мог хвастливо заявить, что ему принадлежит весь город, и никто не посмел бы оспорить эти его беззастенчивые притязания. Дома здесь были открыты для всех (туда не впускали лишь, разумеется, чужаков), торговли не существовало практически и вовсе (разве только для приезжих), люди питались тем, что они добывали в море. Если улов оказывался неудачным, то семья нещадно голодала.