Книга Янтарная гавань, страница 146 – Виолетта Орлова

— Я убью тебя! – тихо прошептала Диана, и в ее голосе звучала такая непримиримая угроза и ярость, что смеявшиеся охотники, пленившие группу Артура, на секунду притихли, перестав насмехаться.

— Ты слышала, Шафран, наша птичка, оказывается, степной беркут!

— Посмотрим, кем она станет потом, мой друг, – угрожающе проговорила Шафран, одной рукой с досадой вытирая кровь с лица. – Давай, Нагай, выполняй свою часть работы.

Черноволосый коренастый мужчина достал откуда-то толстую дубинку и лениво подошел к Артуру. В его узких, по-армутски раскосых глазах светилось предвкушение от того, что должно было сейчас произойти. Размахнувшись, он со всей силы ударил пленника по животу. Удары следовали один за другим, но юноша стоически молчал, стиснув зубы. Впрочем, по его искаженному от боли лицу и так все читалось вполне отчетливо. В какой-то момент охотник особенно сильно постарался, и в звенящей угрожающей тишине послышался неприятный хруст, от которого все пленники с ужасом вздрогнули. Вот здесь бедный юноша не смог сдержаться, и глухой стон все-таки сорвался с его окровавленных губ. Жестокий армут, вероятно, сломал ему ребро.

— Хватит, – поморщилась Шафран. – Ты так убьешь его сразу, а мы ведь еще даже не перешли к самому интересному.

Нагай с сожалением отошел от избитого пленника; казалось, ему хочется закончить все прямо сейчас. Юноша безвольно поник в руках державшего его сзади мужчины. Каждый вдох давался теперь с огромным трудом, ибо ужасная режущая боль сковывала ему грудь.

Шафран вновь приблизилась к нему. Друзья Артура молчали, совершенно обезумев от нечеловеческого, какого-то животного страха. Они впервые в своей жизни сталкивались с подобной жестокостью; никогда ранее им не приходилось бывать в таких ситуациях. Совершенное оцепенение и даже какое-то отупение снизошло на них, и они неподвижно стояли, не решаясь пошевелиться и вдохнуть. Тэнка и Тилли, конечно, в плане опыта отличались от Даниела и Тина, но даже они на время оцепенели, совершенно не понимая, что следует предпринять. Да и что они могли сделать, когда их руки крепко держали жестокие охотники, а их друга только что нещадно избили на их глазах?

Инк по-прежнему без чувств валялся возле палатки; по его неподвижной позе можно было предположить, что он уже никогда больше не встанет на ноги.

— Наверное, ты хочешь узнать, за что я подвергаю тебя таким испытаниям? – с притворной жалостью обратилась Шафран к Артуру. Других пленников она как будто бы не замечала. – На самом деле, у меня есть на то несколько причин. О некоторых ты уже и сам догадываешься.

Так как Артур ничего не отвечал, Шафран продолжила:

— Первая причина – это Кирим. Признаться, как только я его встретила – пылкого мальчика, неуверенного в себе, робкого идеалиста и немного мечтателя, я тут же полюбила его всем сердцем. Мне хотелось сделать из него настоящего бойца, моего, в некотором роде, идейного последователя. Я верила, что вместе мы сможем навести в Мире чудес порядок. С моими знакомствами и связями это вполне реализуемо. Единственной проблемой с самого начала оказался ты, Артур. Удивительное дело, но ты чем-то настолько впечатлил моего мальчика, что он во всех своих делах и поступках все время пытался предугадать твою возможную реакцию. Будь то кража у богачей или же какое другое дело, но он всегда оглядывался на тебя, ужасно переживая. Ему так хотелось соответствовать тебе… Я думала, что смогу с этим справиться. Я убедила его в том, что основным твоим положительным качеством является смелость. Так, я поощряла его на безумные поступки и всячески воспевала его храбрость, намекая на то, что ты, непременно, так же похвалил бы его. Каким бы Кирим ни был проницательным и умным, у него все же нашлась слабость, которую я смогла обернуть в силу. Но вот ты сам приходишь в Мир чудес, когда тебя никто не ждал, и начинаешь упорно уводить моего мальчика в сторону! Сначала ты убеждаешь Кирима в преступности его поступков, затем ввязываешь в невероятную авантюру, помешав мне осуществить в полной мере справедливое возмездие над семьей Ролли. И наконец ты все-таки склоняешь Кирима к тому, чтобы пойти с тобой, хоть ты лично обещал мне, что не станешь этого делать.