Книга Зловещие топи, страница 330 – Виолетта Орлова

Пока он говорил, Оделян с огромным подозрением косилась на него, а когда он закончил, то задумалась, погрузившись в свои мысли. Затем она произнесла, почти с отвращением:

— Люди часто разочаровывают, ты вроде думаешь о человеке с хорошей стороны, а он при удобном случае вонзает тебе в спину кинжал.

— Так бывает, но про Артура этого сказать нельзя, – упрямо возразил Даниел, удивленно покосившись на Оделян.

— Так можно сказать про любого, – отрезала бывшая царица Доргейма.

— Зачем ты пришла? – спросил тогда Даниел, чувствуя в сердце глухое раздражение. – Ты все равно на стороне захватчиков, значит, такая же жестокая и беспринципная. Ведь ты их поддерживаешь, да? Думаешь, что можно запросто прийти в чужой дом, который хозяин возводил с таким старанием и любовью, и сказать: уходи, теперь тут живу я. Зачем полидексяне идут в Беру? Чтобы прогнать нас с дерева? Но это наш дом!

— А почему именно вы заслуживаете того, чтобы там жить? – взвилась Оделян. – Почему беруанцы считают, что можно спокойно выгонять сверху тех, кто не способен уплачивать налог? Почему исправительные колонии никогда не пустуют, ибо в столице готовы за любую провинность сослать с ветки? Почему в забытом всеми Догейме постоянно приток новых людей?!

— Доргейме? – встрепенулся Даниел. – Что тебе известно про Доргейм? Я уже говорил, именно туда сослали моего друга…

Оделян замерла как кобра перед прыжком, ибо уже поняла, что наговорила лишнего. Не должна была она упоминать забытый всеми край болот и топей. Однако пленный юноша вывел ее из себя. Она пришла справиться о его судьбе и облегчить страдания, а он разговаривает так, словно даже не испытывает никакой благодарности, а только раздражение.

Оделян вспомнила о том, что является хозяйкой, а остальные должны ей подчиняться, а тут, скажите пожалуйста! жалкий пленный беруанец, который не хочет проявить хоть толику уважения!

— Сегодня тебя будет допрашивать хатуг Кэнт. О том, куда летел, почему скрыл своих спутников, а также о том, где главный вход на дерево, о местоположении которого знает лишь коренной беруанец. И лучше бы тебе говорить правду! – жестко сказала Оделян и порывисто встала. – А если будешь молчать, то допрашивать будут твоих друзей. Или всех вместе.

Даниел вскинул голову, а ноздри его самолюбиво затрепыхались, как у норовистого коня.

— Вот и проваливай. Тоже мне, спасительница нашлась. Лучше бы ты не вмешивалась тогда, когда полидексянский бугай у меня перед носом саблей махал, хотя бы я умер без лишних мучений.

Оделян, уже подходя к лестнице, обернулась и, холодно сверкнув глазами, сказала:

— Ты и так умрешь без лишних мучений, Даниел. Если будешь говорить правду.

С этими словами она ушла, оставив бедного юношу мучиться от безызвестности и ожидания скорой развязки. Сперва Даниел не боялся, ибо был чрезмерно взбешен. Но вот гнев его поутих, раздражение на девчонку прошло, а вместе с этим к горлу волной подступил душераздирающий страх. Нет, право, ожидание казни куда страшнее ее непосредственного осуществления. Впрочем, наш разум всегда делает вещи ужаснее, чем они есть на самом деле, но разве от этого легче?

Тоскливым взглядом Даниел смотрел на лестницу из погреба и дверь, представляющую собой тяжелую гранитную плиту, как в склепе, а тело его периодически охватывала болезненная дрожь. Его в какой-то момент даже посетила малодушная мысль о том, что зря он прогнал Оделян, надо было попробовать как-то с ней договориться, может, она смогла бы ему помочь. С другой стороны, какой помощи ждать от захватчиков? Но все же непонятно, она просто так упомянула Доргейм, или была как-то связана с этим местом? Даниел не знал.