Книга Зловещие топи, страница 299 – Виолетта Орлова

— Ты нагло врешь, лживый шакал! Вовсе ты не то говорил! – возмущенно воскликнул Демуджин, резко доставая из-за пазухи плеть и желая немедленно наказать мальчишку, но хаким одним жестом руки запретил ему двигаться.

— Продолжай, – благосклонным голосом проговорил старик, глядя на юношу. Тот же, ободрившись этой неожиданной поддержкой, вдохновленно продолжил:

— Так вот, я могу с точностью указать, где в настоящий момент пребывает мой хозяин. Дело в том, что он ушел на базар за овощами. Думаю, в скором времени он сам вернется. А если вы отпустите меня, то я прямо сейчас сбегаю за ним и приведу его к вам.

Старик важно кивнул головой.

— Твои слова не лишены здравого смысла, – заметил он, усмехнувшись.

— Но господин! – жалобно проблеял Демуджин. – Дело обстоит совсем не так, как рассказывает этот коварный койот!

Старик с укором взглянул на своих подчиненных и вдруг тихо засмеялся, колыхаясь всем своим тощим дряблом туловищем. Писец же продолжал невозмутимо выводить в своем свитке какие-то бессмысленные каракули, словно стремясь и смех господина облечь в письменную форму. Но вот хаким резко замолк, и лицо его уже не выражало веселья, ибо выглядело суровым и непреклонным.

— За введение в заблуждение лица начальствующего я бы приказал высечь тебя розгами и отпустить восвояси. Но боюсь, мой юный друг, в тебе признали беглого раба достопочтенного господина Ролли, да будет ему песок мягкой периной. Следовательно, тебе придется задержаться у нас, пока будет длиться процедура опознания.

— Так этот презренный – сбежавший раб? – воскликнул Демуджин, почти с отвращением косясь на Артура.

— Воины умеют читать лишь приказы начальства, не так ли? Между тем на всех туппумах высечено его лицо. Я сразу же узнал мальчишку, как увидел.

— Ваша мудрость несравненна, – пробормотал Демуджин, вновь почтительно склонив голову. – Что прикажете тогда с ним делать?

— Ничего. Объявим о нем, дождемся благонадежных людей и совместными усилиями решим, кем на самом деле является наш безымянный отрок. А пока пусть посидит в зиндане.

— Я вовсе никакой не раб, и о Ролли слышу впервые! – отчаянно воскликнул Артур, чувствуя, как все внутри него холодеет от страха. – Я пришел из других краев и ничего не знаю об армутских обычаях!

Старик сурово покачал головой.

— Зато ты хорошо осведомлен, как врать, мой юный друг. Если бы ты был моим сыном, я бы не жалел для тебя розги. Уведите его!

День уже близился к закату – Артур узнал об этом по мере расцветания большой красной сферы у себя над головой. Отважный юноша видел бескрайнее, с розоватыми отливами небо, где не имелось никаких границ; от бесконечной синевы веяло свободой и мечтой. Возможно, напрасно, но клипсянин верил в свое счастливое избавление. Ему хотелось думать, что добрый Айрис не оставит его и придет на помощь. Он истово надеялся, что никто не сможет опознать в нем беглого раба, ведь татуировки – доказательства принадлежности Ролли – на его шее уже не было.

Юноша искренне верил в свою свободу, жизнь, счастье, поскольку был молод и не любил предаваться унынию. Ему отчего-то вспомнился Инк. Будь он сейчас рядом, наверняка побранил бы его за этот отчаянный жест самопожертвования. Сослался бы на всеобщее благо и еще что-нибудь абстрактное и малопонятное обычному человеку. Философия Артура казалась до неприличия простой, но при этом следовать ей было сложнее всего.