Книга Зловещие топи, страница 184 – Виолетта Орлова

Однако непохожий на других новичок горел ярким факелом, разгоняя тьму общего отделения. Он действительно отличался от других пациентов. Первое расхождение заключалось в том, что Даниела больше заботила судьба Тина, нежели своя собственная. Он постоянно справлялся о нем, а также пару раз бывал в палате, что не осталось без внимания подозрительного Миррита, не спавшего по ночам после обильной пищи. При этом новичка совершенно не интересовали развлечения, организуемые для пациентов. Он без зазрения совести отсутствовал на вечерних программах, не купался в водоемах, не загорал, бессовестно пропускал совместные посиделки и игры в карты, не обсуждал хорошеньких медсестер, а только бродил в задумчивости по парку, напоминая отшельника.

Второе большое отличие касалось самого поведения Даниела: если все пациенты больницы любили слезно жаловаться друг другу, с наигранным придыханием в голосе рассказывая о своих болячках, переживаниях и депрессиях, то новичок, напротив, был столь самонадеян, уверен в себе, энергичен и бодр, что невольно подвергался сомнению его печальный диагноз. Даниел решительно никому не рассказывал про свою таинственную болезнь, и сам по себе этот вопиющий факт выглядел в глазах Миррита и Калма совсем дико. Всякий любит поговорить о своей персоне; тем более, больница сама располагала к подобного рода беседам.

Словом, учитывая все вышеперечисленное, новичок казался остальным отвратительным сорняком, по ошибке выросшим среди прекрасных роз, или жуком, по глупости перепутавшим кучу навоза с цветами. Иными словами, он был абсолютно здоров, чего не могли ему простить люди, считавшие себя больными. Даниел являлся чем-то инородным, чудным, странным, и немудрено, что многим хотелось поскорее от него избавиться.

Калм и Миррит сговорились, что всеми правдами и неправдами вытравят подозрительного субъекта из отделения психических, которое они не без оснований считали только своим. Заговорщики втянули в эту историю Фреша; Бой же отказался участвовать, сославшись на собственную лень. Оставалось только продумать план атаки. Напрямую унижать новичка было бессмысленно, ибо он, судя по всему, умел за себя постоять. Подкидывать ему в еду червяков – это просто ребячество, недостойное людей, считавших себя серьезными и основательными.

Так что же тогда? Наябедничать на него врачу? Но на каком основании? Миррит предложил пока следить за Даниелом; проницательный юноша понимал, что слабое место новичка как-то связано с Тином. Вероятно, парни были знакомы еще до больницы? Этот факт до поры до времени не предоставлял никаких перспектив для осуществления мести, равно как и поведение самого Тина. Тот, ко всеобщему удивлению, опять сделался прежним: вновь стал игнорировать новичка, продолжил ходить на салюты, да и вообще как будто вернулся в прежнее русло.

В один из дней, под грохот фейерверков наблюдая за красивыми золотыми и красными всполохами в небе, Миррит осторожно поинтересовался у соседа:

— Ты больше не дружишь с новичком, приятель?

— С какой стати? – с некоторой долей презрения в голосе бросил Тин.

— Ну ты вроде даже угрожал нам, обещал отправить в другое отделение… Говорил, что он твой лучший друг. Кстати, как давно ты его знаешь?

— Поговорить больше не о чем? – скрывая досаду, хмыкнул Тин, с восхищением наблюдая за особенно красивыми всполохами. Салюты на дереве – зрелище отменное! Ради этого, пожалуй, стоило попасть в Ласточкино графство.