Книга Зловещие топи, страница 150 – Виолетта Орлова

Четверка удивленно покосился на друга.

— Не имею понятия. Никаких логических объяснений, догадок… Разве что Дух Доргейма призвал всех обратно, что звучит совсем уж невероятно.

Артур вздрогнул всем телом, ибо именно эта мучительная мысль властвовала в его голове над всеми остальными. Сури обладала способностью влиять на разум; подобное она провернула в школе, заставив всех учеников в один момент подчиниться своей воле. Значит, любая Тень умеет подчинять. Могла ли она призвать беглецов обратно в Доргейм? Находясь где-то поблизости, вероятно, да, могла. Но почему тогда он сам по-прежнему здесь? Наверное, потому, что слишком мало времени провел в гиблом крае топей. Тень не успела подчинить его разум; скорее всего, ей бы и не удалось это сделать, ведь он уже однажды открыто противостоял ее силам. Так что по поводу него вопросов не возникало. Однако почему здесь Уткен? По тем же причинам, что и он? Юноша из Епистофена тоже слишком мало времени провел в Доргейме, чтобы окончательно подпасть под влияние Тени… Но все же. Смутные подозрения и догадки так ошеломили юношу, ввели его в такое болезненное состояние страха, что он потерял способность соображать ясно. Четверка со слабой улыбкой на устах пристально следил за ним, а он был не в силах отвести взор, как кролик, во все глаза глядевший на удава. Неужели человек, сидевший теперь рядом с ним, являлся тем самым уродливым существом, которого он в последнее время панически боялся? Столь ужасная минута была прервана, ибо дверь вновь раскрылась, и к пленникам вошел клоун с зеленой птицей на плече.

— Хозяин желает потолковать со вторым пленником, – произнес мужчина, издевательски улыбнувшись.

— Оболтус! – согласился с ним Нильсон, который, очевидно, полагал, что все эмоции и чувства на свете можно объяснить одним-единственным словом и при этом быть понятым.

Артур узнал в клоуне того самого двуличного человека, который предлагал им выпить лимонад и потанцевать. Вспышка гнева немного привела юношу в себя, приободрила и заставила на время забыть страх. Впрочем, она все же не дала ему достаточно сил, чтобы подняться на ноги.

— Раз хозяин так хочет, пусть сам придет сюда, – тихо пробормотал он, но вовсе не из-за того, что вздумал выказывать свой характер. Просто он и впрямь был не в состоянии куда-то идти. Клоун размашисто шагнул к нему и уже хотел, по всей видимости, предложить ему удар ногой в качестве побуждающего аргумента, однако Четверка неожиданно суетливо вскочил на ноги и помог Артуру подняться. Казалось, коренастого юношу коробила сама мысль о том, что с его другом будут обращаться так же неуважительно, как с ним несколько минут назад.

— Шагай давай, – ограничился грубой фразой клоун, и Артур, пошатываясь в такт движениям кибитки, послушно поплелся за конвоиром, с ужасом чувствуя, как вся еда, съеденная вчера, отчаянно просится наружу. От цирка с многообещающим названием «Славное послевкусие» послевкусие на деле оказывалось не таким уж и приятным.

Господин Вольф величественно восседал в своем кабинете, и выглядел несколько иначе, нежели в первую их встречу. Лицо его уже вовсе не казалось столь добродушным и милым, скорее безразлично-жестоким. Интересно, каким человеком он сам считал себя? Без сомнения, он был высокого мнения о своей персоне. Он заботился о животных лучше, чем иной отец заботится о своих детях. Но между тем он был отвратителен, ибо хорошее отношение к меньшим братьям вовсе не снимает ответственности за несоблюдение принципа любви по отношению к братьям старшим, то есть к людям.