Книга Призрачная свобода, страница 162 – Александра Торн

Аксель с колотящимся сердцем отступил от иллюминатора. Он даже представить себе не мог, что чувствовал Марко Тадич, когда впервые открыл стрим-тоннель и увидел это невообразимое зрелище — тоннели, сшивающие космос, как иглы, потоки за пределами привычного пространства и времени. А сейчас благодаря Тадичу по ним плывут стрим-поезда, перенося человечество от звезды к звезде и от планеты к планете.

«Уже за одно это Тадичам можно простить все», — подумал Фонтейн, с сожалением отошел от иллюминатора (это всегда заканчивалось слишком быстро!) и сел за терминал. Впереди были привычные рабочие будни, лишь несколько омраченные поисками контейнера. Но и с этим Акс надеялся справиться за следующие несколько недель.

Ночь с 11 на 12 июня 214 года NPrE

Эль-Хайян, столица колоний султаната Эр-Руммал на Тар Мариат

— А я говорю, они должны сдохнуть! — рявкнул Рамос. — Допросить их прямо тут, все записать и кончить обоих!

Мария Фиалковская вздохнула. Она до смерти устала, и последнее, чего ей хотелось — спорить с упрямым щенком, возомнившим себя великим стратегом и тактиком.

— Вы намерены допрашивать пленных под запись в ночи, посреди зарослей флорофауны, рискуя дождаться полицейских, агентов Эль Шадияр и солдат Корпорации? — осведомилась она. Рамос набычился:

— Эти двое все равно притащат их за собой! Бросим трупы на дороге и собьем ищеек со следа!

— Это не имеет смысла, — мягко сказал Исио Торо. — Даже если мы убьем заложников, у нас останется кейс с эмбрионами. Уверяю вас, дознаватели и агенты «МТ» будут охотиться за ними куда упорнее.

«И за архивом тоже», — мысленно добавила Фиалковская. А если к этому архиву присовокупить показания Шуфрира и Анжера, то он превратиться в бомбу невиданной мощи. Снесет и Корпорацию, и несколько прикормленных ею правительств.

— Тем более держать их живьем нет смысла! — заявил Рамос. — Они ж только и думают, как бы свалить или еще как нагадить!

Фиалковская посмотрела на пленных. Шуфрир непрерывно трясся, как в припадке, не сводя полных ужаса глаз с Рамоса; Анжер, высокий, тощий, нескладный, похожий на птицу, выглядел так, словно все еще не мог поверить в то, что все это реальность.

— Вам когда-нибудь говорили, зачем берут заложников? — спросила Мария. — Вероятно, Папа даже упоминал, почему живые заложники ценнее мертвых.

— Мертвые не говорят!

— Вот именно. А нам нужно, чтобы они разговаривали. Поверьте мне, им есть что сказать.

— Что ты можешь в этом понимать, кабинетная крыса, — презрительно сказал Рамос.

Фиалковская провела рукой по лбу, стирая пот, выступивший из-за духоты живого леса. Рамос был из юных солдат Лютера, из тех, кто боготворил его как пророка, и Мария знала, что многим она не нравится, потому что дети ревновали свое божество.

Обычно ее это скорее забавляло, но не сейчас — когда их окружала в ночной тьме любопытная и плотоядная флорофауна, когда с минуты на минуту по их следу бросятся агенты «МТ» и Эль Шадияр, когда важно было как можно скорее убраться с Тар Мариат. А этот щенок принялся расшатывать ее авторитет среди людей и существ, которыми ей предстояло командовать.

— Будьте добры выбирать выражения, — сказал Исио Торо и взглянул на Фиалковскую. Она покачала головой. Если она возложит решение проблемы на плечи эпсилона, то это не прибавит ей уважения.