Книга Призрачная свобода, страница 12 – Александра Торн

— Хорошо, мэм, ваше высочество.

— Можете обращаться ко мне «эфенди», — сказала принцесса; ее тон несколько смягчился, и она спросила: — Когда вы видели их в последний раз?

— Я не то чтобы часто общаюсь с начальниками центра, — буркнула Ночная Птица. — Небожители редко к нам снисходят. У Шуфрира отдельный маленький лифт в его кабинет, Фиалковская и Анжер почти все время сидели в своих лабораториях.

— Что ж, ясно. В приемной Шуфрира никого нет. Где секретарь?

— Она уволилась пару месяцев назад, мы пока ищем замену. Искали.

— Отлично. Займите приемную. Сегодня к обеду перенесите в нее ваш офис.

— Хорошо, мэ… эфенди, — покорно сказала Джемма, хотя в ней все вскипело от тона, каким принцесса назначила ее девочкой на побегушках.

— Распорядитесь насчет кофе и чая. Ступайте, у вас много дел.

Жест, которым вад-принцесса отослала ее прочь, был таким же оскорбительным, как и все остальное. Ночная Птица, завидуя начальникам, сбежавшим и избавившим себя от унижения, вышла из кабинета и достала из кармана личный телефон. Можно себе позволить, раз тут ее никто не видит.

На экране светилось сообщение от Эрика: «Ну как?» Джемма вздохнула. Она ничего не могла ему рассказать.

«Пока вроде нормально, — написала она и после недолгой борьбы с искушением добавила: — Купи, пожалуйста, фисташковое мороженное и кольца кальмара. День будет тяжелый».

«Ладно. И большой ванильный коктейль, пару литров, да, детка?»

«Лучше ведро», — ответила Джемма, сунула телефон в карман и нажала на кнопку лифта.

Один вопрос не давал ей покоя — почему пропажу эмбрионов, документов и руководителей перинатального центра «МТ» расследует дочь султана, а не агенты из службы дознания Корпорации?

* * *

— Бедняжка, — со смешком сказал вад-принц. — Такая напуганная и сердитая. Жаль, что мы не можем ее успокоить.

Мурад громко фыркнул. Для девушки-администратора все, конечно, выглядело однозначно: начальство, в заботе о своей заднице, удрало, а ее назначило крайней, бросив один на один с проблемами, которые ей просто не по силам решить. Неудивительно, что саида Ночная Птица, как оголенный провод, искрила при малейшем прикосновении.

— Как твой нейромодулятор? — спросил АльНилам, расстегивая мушт. После инцидента на Альвионте прежнее устройство вышло из строя, и Мурад еще не совсем привык к замене.

— Все нормально, эфенди, — беззвучно ответил он.

— Если ты не начнешь им пользоваться, то так и не привыкнешь, — с неодобрением заметил вад-принц.

— Как скажете, эфенди, — вслух произнес якзан. Смодулированный голос все еще казался ему каким-то не таким, хотя запись для модулирования в новое устройство загрузили из архива.

АльНилам бросил мушт в кресло и с ловкостью, проистекающей из многолетнего опыта, снял тагеллан, не потревожив ни одной складки. Эфенди был невысок и обманчиво худощав — под традиционными одеждами скрывалось гибкое, сильное, мускулистое тело. Бледное андрогинное лицо, обрамленное шапкой густых, буйно вьющихся волос угольно-черного цвета — тонкий, с характерным изгибом нос, высокие острые скулы, резко очерченный подбородок… интересно, удалось бы Ночной Птице сейчас спутать его с женщиной?

— Мурад, прекрати. Я не могу работать, когда ты так на меня смотришь.

— Виноват, эфенди, — якзан открыл чемодан и принялся раскладывать по столу оборудование. После таких инцидентов, как на Альвионте, ему всегда было куда тяжелее усмирить свою тревогу.