Книга Мост Невинных, страница 62 – Александра Торн

Солерн знал квартал, где располагалась мастерская краснодеревщиков — отца и сыновей Рено, к которым обратились Дюфуры для реставрации эскриты. Дознаватель быстро шел мимо темных домов с закрытыми ставнями. Николетти с недовольным видом следовал за ним по опустевшим улицам — он еще в лодке снова выразил весьма скептическое отношение к воодушевившим Солерна мыслям.

Уже начало смеркаться. Хорошо бы вернуться в Бернарден до ночи — четырех гвардейцев слишком мало, чтобы дать отпор народным толпам, если те снова решат побеседовать с регентом по душам. Хотя Байола пока хранила грозное молчание, а горожане не показывались на центральных улицах, Ги знал, что окраины не спят так же, как Сен-Нерин.

Двери и окна мастерской были заперты. Солерн велел гвардейцам ждать поодаль и постучался. Вчера вечером он послал к себе домой за обычной одеждой, без геральдических цветов и роз Монбрианов, и сейчас ничем не отличался от тысяч дворян, наводнивших столицу из-за траура по старому королю и в ожидании коронации нового. На стук долго никто не отзывался, но Ги трудился, не покладая рук, и наконец из-за двери глухо буркнули:

— Чего надо?

— Открывайте, — отозвался Солерн. — Есть заказ.

В двери медленно отворилось крошечное окошко. забранное решеткой. В нем показались темно-карие глаза под густыми черными бровями.

— Заказ? — подозрительно осведомился бровеносец, видимо — Мишель Рено, владелец мастерской. — Какой к черту заказ в такие-то времена?

— Мы хотим заказать шкатулки и сундуки для приданного моей дочери.

— Какие еще мы?

— Я и мой отец.

Николетти рядом нетерпеливо засопел, но пока вел себя прилично. Рено обшарил их долгим взглядом и буркнул:

— Расценки вдвое выросли. Времена на дворе не сахар.

— Ладно. Что поделаешь, — философски заметил Солерн, — времена временами, а хорошие женихи на дороге не валяются.

— Что верно, то верно, — согласился Рено. Заскрипели засовы, и дверь приоткрылась ровно настолько, чтоб Ги и Николетти смогли по одному протиснуться в узкую щель.

— Народец ныне пошел очумелый, — изрек хозяин; двое его сыновей или помощников целились в визитеров из старых мушкетов, стоя на лестнице на второй этаж. — Всего можно ожидать.

— Вы Мишель Рено? — спросил Николетти.

— Он самый. Откуда вы о нас узнали?

— От моего друга, Луи Дюфура, смотрителя архива в Анжеррасе. Я хочу заказать у вас несколько шкатулок, в том числе эскриту по ренольской моде, в подарок внучке.

— Это можно, — сказал Рено. — Хотя мы сейчас работаем не так шустро.

— Отчего же?

— Так вот от этого, — мебельщик ткнул пальцем в закрытое окно. — Я тут только с сыновьями остался. Работники кто разбежался, кто попрятался. На улицу выходить страшно, каждый день то режут кого, то душат.

— А недавно виселицу устроили, — пробасил один из его сыновей. — Прям у моста.

— Кретины, что с них взять, — буркнул Рено-старший. — Бузят против регента, а проку? Этого удавят, другой на трон влезет, и что? Будто чего поменяется, тьфу.

Николетти ядовито улыбнулся, глядя на Солерна.

— А вы, мессир, откуда будете? — спросил второй сын мебельщика.

— Аржель, — ответил дознаватель. — С юга за Тийонной. Мессир Дюфур рекомендовал нам вашу мастерскую, особенно тех, кто работал над эскритой. Мы надеялись, что они возьмутся и за наш заказ, — Солерн протянул хозяину список имен. Рено пробежал его глазами и покачал головой: