Книга Мост Невинных, страница 25 – Александра Торн

— Я не помню, чтобы вам разрешали высказывать свое мнение о текущей ситуации.

Солерн смерил его тяжелым взглядом, и Фонтанж вдруг подумал, что перед ним человек, привычный к дракам, недурно владеющий оружием и пользующийся авторитетом у кучки вооруженных до зубов агентов, которые оцепили покои королевы. А лояльность южан королям Далары всегда была более чем сомнительной…

— Мне не требуется ваше разрешение, — проронил Солерн. — Это и так очевидно. Их величеств следует вывезти из города.

Его левая рука лежала на эфесе шпаги, и Фонтанж нашел это вызывающе наглым. Но события уже потекли в нужное русло, так зачем им мешать? За пазухой приятно похрустывали две бумаги — экземпляр эдициума и письмо. Его доставку Фонтанж организовал тайно, со всеми предосторожностями и опытом, накопленным за двадцать лет в Секрете короля.

— Вешать Жильбера сегодня — не самый разумный поступок, — продолжал Солерн. — Горожане с каждой минутой теряют страх Божий, и если мы повесим того, кто для них герой и мученик, то камнями в окна дело не кончится.

О, как же граф был с ним согласен! Но лучше бы чертов дознаватель был туп, как пробка.

— Вы не вправе диктовать мне какие-либо решения, — надменно изрек Фонтанж, на всякий случай отступив на шажок. — Казнь Жильбера — необходимый нам акт устрашения.

Солерн наклонился к нему, презрев всякую почтительность, и процедил:

— Акты устрашения нужно было устраивать до того, как вы затолкали на престол амальского герцога! Думаете, Жильбер в единственном экземпляре? Страна кишит бунтовщиками и заговорщиками, и даже если мы убьем этого, остальные возьмутся за дело с удвоенным пылом!

— Как вы смеете вести со мной разговоры в таком тоне? Что вы о себе возомнили, и кто вам разрешил обсуждать со мной подобные вопросы?

В темных глазах дознавателя вспыхнул недобрый огонек, и сердце Фонтанжа слабо екнуло от опасения, что южанин почувствовал себя оскорбленным. А граф, хоть и не любил себе в этом признаваться, храбрецом не был.

— Эти вопросы с вами могу обсудить я — либо они, — Солерн кивнул на окно, — но тогда уже будет поздно.

Фонтанж нахмурился: в конце концов, два народных бунта в один день могли побудить регента к ненужной осторожности, а потому граф надменно изрек:

— Отложим казнь Жильбера до следующего дня. Возьмете с собой мастера Николетти и устроите все завтра в полдень. Когда вернется Турвель, поручите ее величество его заботам и отправляйтесь в Бернарден.

— К отъезду все подготовлено, — сказал Солерн. — Мы можем вывезти их ночью, а затем заняться Жильбером.

— Вы окончательно забылись. Я не обсуждаю с вами приказы, а отдаю их, вам ясно? Не вздумайте своевольничать и делайте, что велено.

Несколько секунд старший дознаватель так пристально смотрел в лицо Фонтанжа, словно о чем-то догадался. Чувствовать себя как на допросе было чертовски неприятно, но граф не успел поставить наглеца на место — Солерн отступил и холодно произнес:

— Как скажете, монсеньор.

— Я вынужден ненадолго покинуть ваше величество, — вновь обратился Фонтанж к Марии Ангелине. — Позволите ли вы мне оставить вас под защитой моих агентов?

— Да, да, — пролепетала королева и всхлипнула в платок. Фонтанж со всей почтительностью удалился из ее покоев, миновал двойное оцепление агентов и свернул в длинный коридор. Там он добрался до лестницы и юркнул в каморку под ней. Узкое пыльное окно выходило во внутренний двор. Обычно здесь ждала своей смены стража покоев ее величества, но сегодня граф позаботился, чтобы всех отослали.