Книга Холодный огонь, страница 60 – Александра Торн

— Нет.

— А что?

Дворецкий остановился и обернулся к комиссару.

— Почему это не может быть прирученная нежить?

— Я не знаю, откуда она у него, – после короткой паузы ответил Рейден. – Я слышал, что монахи в одной восточной стране в горах упросили своих богов дать им защитников от злых духов. Они разгоняют тьму своим огнем, а их лай вселяет ужас во врагов.

— Я бы не сказал, что это был лай, – пробормотал Натан.

Дворецкий хмыкнул:

— Я с ним пять лет. За это время пес ни разу не ел и никогда не спал. И по-моему, он даже дышит не всегда. Только когда ему надо.

Бреннон вошел в спальню. Лонгсдейл лежал в кровати, и никаких следов ран или крови комиссар не увидел. Пес сидел рядом, положив морду на одеяло.

— Привет, Здоровяк, – тихо сказал Натан. Пес шевельнул хвостом. – Впрочем, не так-то это имя тебе и подходит.

Лонгсдейл вздохнул, шелохнулся и опустил руку на голову собаки. Он был худ и бледен, но умирающим не выглядел. «Ни бинтов, ни повязок», – отметил комиссар. Спустя пару минут веки консультанта приподнялись, и с третьей попытки он обвел комнату более-менее осмысленным взором. Бреннон стоял над ним, скрестив руки.

— Надо же, – сказал он, – живы-здоровы.

— Утро, – пробормотал Лонгсдейл, – сейчас утро какого дня?..

— Двадцать первого ноября.

— А… – Консультант протер глаза, не выпуская загривок собаки.

— Часто у вас такое? – поинтересовался Натан.

— Какое?

— Вас чуть не убила нежить.

— Бывает, – пробормотал консультант, но Бреннон презрел его нежелание вести беседу.

— Как вы это сделали?

— Что?

— Огромная колючая хрень. – Комиссар навис над ним, как над очередным подозреваемым. – Она пропорола вас насквозь, как сабля – тряпку. Вы должны были сдохнуть тут же на месте. А вы что-то не собираетесь.

Консультант откинулся на подушки.

— Обычный для охоты случай.

— Обычный?! Какого черта… А необычный тогда что?!

Лонгсдейл устало прикрыл глаза.

— Не волнуйтесь так. Меня нельзя убить.

Бреннон от изумления отскочил от кровати фута на два:

— Чего?! Почему это?!

— А, – пробормотал Лонгсдейл, – я не помню.

Наступила ночь, и отец Грейс запер двери церкви. Вряд ли кто-то захочет тащиться в храм Божий в такой холод, чтобы пробормотать что-нибудь на исповеди. Впрочем, прихожане не жаждали беседовать с отцом Грейсом даже в летний полдень. Откровенно говоря, за все свои сорок восемь лет преподобный мог припомнить от силы двух человек, которым нравилось с ним общаться.

Он сунул ключи в карман и подумал о нескольких приятных часах в полном одиночестве и наконец-то в тишине. Тем сильнее было разочарование, когда, вынырнув из глубокого портала, отец Грейс увидел перед алтарем высокого худого джентльмена в плаще, шляпе и с длинной тростью. Преподобный никогда не отличался кротким нравом, и человек, посягнувший на законные часы отдыха, вызвал у него острейший приступ раздражения. Патер коршуном кинулся на визитера, на ходу свирепо выкликая:

— Эй вы! Вы, там!

Окрик заметался под высокими сводами храма. Джентльмен не шелохнулся. Отец Грейс не мог рявкнуть «Какого черта вы сюда притащились?!», поэтому закричал:

— Вы! Обнажите голову в доме Божьем! Что вы себе позволяете!

— А вы? – негромко спросил джентльмен. Он обернулся и смерил священника косым взглядом из-под шляпы. – Что вы себе позволяете?