Книга Холодный огонь, страница 49 – Александра Торн

— Кто знает, – буркнул он, – если бы хоть кто-то ей помог, может, утбурд тут и не появился бы.

— Может, – согласился Лонгсдейл. – Но и хозяйку нетрудно понять: каждый второй мужчина воспринимает такие пансионы как свои охотничьи угодья, а девушек защищает только репутация. Достаточно одной паршивой овцы, чтобы бросить тень на всех.

Бреннон остановился и смерил консультанта долгим взглядом.

— Вы все так рассуждаете, верно?

— Мы? – удивился тот.

— Вы, имперцы. Каждая жертва сама виновата в своем несчастье.

— Я этого не говорил, – успокаивающе ответил Лонгсдейл. – Я только пояснил, чем руководствуется миссис Остин.

— В этом вы все, – презрительно бросил Бреннон. – Рассуждаете о всеобщем благе и руководствуетесь доводами разума. Зато теперь благодаря этому по городу шляется голодный утбурд, и я так понял, что он будет жрать, пока еда не закончится.

— Ну, иногда они впадают в многолетнюю спячку…

— Если бы был хоть кто-то, – процедил комиссар, – хоть кто-то один, кто отходил бы Киннана палкой при первой же попытке…

Пес ткнулся мокрым носом в ладонь Натана и затрусил рядом. Бреннон на ходу ерошил густую рыжую гриву. Уже стемнело, и фонарщики зажигали фонари вдоль улиц. Под ногами поскрипывал снег, и Натан снова задумался о методах утбурда. Пансион находился неподалеку от озера, и останься Хильдур здесь, ничто не помешало бы твари явиться за ней.

— Думаете, она убила его из отчаяния?

— А от чего бы еще? – буркнул Бреннон.

— Мало ли причин, – сказал Лонгсдейл. – Она ведь пыталась вытравить плод. Может, она не настолько невинная жертва, как вам хочется думать. Утбурды не появляются просто так. Для этого нужна достаточно сильная ненависть.

— Этого мы не узнаем, пока не найдем мисс Линдквист. Вас ничего не смущает в жертвах?

Пес шумно втянул носом воздух.

— Нет. А должно? – озадачился консультант.

— Никто не сопротивлялся, – задумчиво произнес Натан; они остановились на холмике, с которого открывался вид на полого спускающийся берег Уира и белую гладь самого озера. – Кроме священника. А ведь он был вооружен всего лишь золотой цацкой да Библией.

— Ну, не совсем цацкой…

— Вы же сами говорили, что в кресте нет никакой силы, чтобы отпугнуть тварь. Ну разве что отец Тайн сам в эту силу верил. И то ему не помогло.

— Вы говорили, что атеист.

— Угу, – буркнул комиссар.

— Как вам это удается?

Бреннон удивленно обернулся. Консультант в раздумье смотрел на озеро.

— Вы знаете о той стороне, о том, что умершие иногда возвращаются, об утбурде, в конце концов, – и как вам удается все еще не верить хотя бы в существование души?

— Э… кхем… – замялся комиссар, который никогда не вдавался в такие глубины. – Я как-то… При чем тут крест?

— Дело не в истовой вере, – мягко пояснил Лонгсдейл, – ведь она присуща и религиозным фанатикам. Дело в том, что человек, державший в руке крест, воплощал в себе те качества, которые крест олицетворяет, и это позволило ему в определенной степени наделить ими эту игрушку.

— Чего?!

Лонгсдейл повторил и ни разу не запнулся. Бреннон застыл. Как солнце, перед ним вспыхнуло озарение.

— Боже мой! – прохрипел комиссар, схватившись за голову. – Боже мой!..

— Что такое? – взволновался консультант. – Вам дурно?

— Идиот! – зарычал Бреннон и вырвал руку, на которой Лонгсдейл пытался нащупать пульс. – Мы все идиоты! Отец Тайн не пытался отбиться от утбурда! Он защищал от него кого-то! Он стоял, подняв руки, и в одной был крест, а в другой – Библия! Вот так! Так стоят, когда пытаются закрыть кого-то собой!