Книга Холодное утро в 3018, страница 62 – Лан Ань Ни

— Исключено.

— Но ведь профессору Никифорову вы позволили ознакомиться с документами, разве нет?

Я бил вслепую, ведь кто знает, может доктор так и не добрался до этих чёртовых файлов. Командор прищурился.

— С чего ты взял, парень? — рыкнул он.

Что же… отступать было поздно.

— Питер Никифоров был вашим доктором, неужели вы бы отказали в помощи человеку, который…?

— Доктору, который сумел сделать из куска подгоревшего мяса некое подобие человека? Ха! Может, кусок мяса не желал возвращаться в исходное состояние, а? — Бофорт улыбнулся. Или оскалился? Вот дьявол! Наверное, так улыбаются акулы или тигры. Жуть! А главное, никак не понять, серьёзно ли он… — Нет, малец, доступ к файлам Никифоров не получил, но, как видишь, это его не спасло, он мёртв. Он доигрался, парень.

— Значит, дело не в файлах, — я даже обрадовался, ведь ни с того, ни с сего командор пошёл на контакт.

— Не в файлах дело. И в то же время они всему виной. Вижу, ты ничего не понимаешь, Алекс Орелли? Его убили за то, что он вздумал копать под своих заказчиков.

— Заказчиков?

— Ты не отличаешься сообразительностью, сыщик, — усмехнулся Бофорт. — От кого, по-твоему, убегал профессор, а?

— От членов Гильдии.

— В точку, парень! В точку! Да, Никифоров работал на Гильдию. И довольно долго. Уж не знаю, каковы были его мотивы, но однозначно он сотрудничал с ней. А когда захотел освободиться, узнал, что заказчики никогда его не отпустят, не отпустят живым. Никифорова мучила совесть, вот он и попытался выяснить, ради чего его использовали. Я не мог предоставить ему доступ к секретным файлам. Открыть их Никифорову, означало допустить к государственной тайне членов Гильдии. О да, они следили за ним, а он понял это слишком поздно. Они знали, что профессор попытается докопаться до правды, и решили с его помощью добраться до секретных документов. Понимаешь теперь, почему я отказал Никифорову? Правда, я пытался уговорить его остаться в Лондоне, а он просто-напросто сбежал.

«Итак, доктор действительно сотрудничал с отморозками из Гильдии, работал на них, помогал проворачивать грязные делишки. Скверно. И, похоже, именно я стану тем, кто расскажет Эжени постыдную правду о любимом дяде. Разумеется, она не поверит, а если и поверит, то, безусловно, будет искать оправдание его поступкам. Она и так подавлена, убита горем, а тут ещё и я со своей мерзкой правдой. Ну чего ему не жилось? Никифорову. Почему он связался с Гильдией? У него ведь было всё: любимая работа, деньги, признание. Чего ещё желать? Хм… А был ли у него выбор? Что если доктора принудили к сотрудничеству? Что если он искренне раскаивался и рисковал жизнью лишь ради того, чтобы обличить киллеров из Гильдии? Не знаю. Не знаю», — думал я с горечью.

— Если вы откроете доступ к секретным файлам для офицера Фроста, мы разберёмся…

— Нет, парень. Я этого не сделаю. Риск слишком велик. Я не могу допустить утечку информации. Вполне возможно, террористы следят и за вами.

Проклятье!

— Но, сэр, расследование…

— Насколько я знаю, на месте преступления знака Гильдии вы не обнаружили.

— Но вы же знаете, что это они! — и вот страх отступил, и я начал злиться. Он издевался надо мной! Издевался!

— У вас нет доказательств. А я не получал из Штаба соответствующее распоряжение.