Книга Холодное утро в 3018, страница 55 – Лан Ань Ни

И она была права! Даже у меня порой руки чесались от желания хорошенько треснуть Хавьера и выбить из него дурь. А вся беда заключалась в его мерзкой философии потребления. Мол, живу, как хочу, мир создан для моего удовольствия. И получу я всё, что пожелаю, стоит только руку протянуть. И все девушки мира готовы глаза друг другу выцарапать и волосы вырвать за ночь со мной. А если ты не одна из них, значит у тебя с головой не в порядке. Я понял, почему Хавьер не кичился «победой» над Стейси. Не было никакой «победы». Ему не удалось задобрить и умаслить эту девушку.

— На самом деле он славный парень и хороший друг, но с ним нужно вести себя строго. Хавьер понимает и уважает, увы, только силу.

— Угу…

«Эх, Хавьер-Хавьер! Как меня поучать, так он мастер, а сам толком не умеет общаться с девушками. Каким же он будет идиотом, если упустит Стейси!»

Хенрик Ольсен захрапел. Спал, похоже, как убитый, ничто его не брало.

— Слушай, Стейси, — я подался вперёд, — мне неловко спрашивать твою подругу о её дяде, но без информации не обойтись. Ты ведь хорошо знала профессора Никифорова?

— Да, мы с Женей вместе росли. Мы дружим ровно столько, сколько я себя помню. Пётр Викторович заботился о нас, по-своему. Хотя… скорее он был нашим другом, нежели родителем. И вот его нет… До сих пор не могу поверить, что его нет… Так о чём ты хочешь спросить?

— Ты ведь прекрасно понимаешь, и Эжени, думаю, тоже, что Гильдия далеко не просто так заинтересовалась профессором. Твоя подруга говорила: доктор Никифоров никогда не рассказывал вам, над чем он работал. Всё так и было?

Стейси наморщила лоб. Она не рассердилась на меня за подозрения, лишь силилась вспомнить и дать точный ответ.

— Всё верно. Правда, он рассказывал о своей любимой программе реабилитации. Вот о ней-то он мог говорить часами, он посвятил ей жизнь. Работа началась ещё в ту пору, когда он только-только начал практиковать, а окончательно реализована она была всего-то восемь лет назад. Но над чем он работал в последние месяцы… Нет, он не говорил. Знаешь… мы стали реже видеться. Учёба, работа. Мы не проводили с ним столько времени, сколько раньше. И теперь Женя винит себя за это. Последний год профессор провел в разъездах, выступал на конференциях, читал лекции.

— Так значит, он ни о чём не рассказывал… Скверно, как всегда. Вот бы узнать, почему отец Эжени был уверен, что профессор впутался в пренеприятную историю…

— Не факт, что у него были на то основания. Василий Андреевич постоянно подозревал профессора, придумывал, в чём ещё его можно обвинить. Они часто ссорились. Не спрашивай, в чём причина. Они никогда не ладили, а когда родители Жени расстались, отношения между Логиновыми и Никифоровыми окончательно испортились.

«Эх, тухлятина! Семейные дрязги! Не то всё это, не то. Вряд ли Стейси сказала неправду. Зачем ей лгать? Она понимала, что я лишь хотел разобраться в случившемся, узнать, во что ввязался профессор, нащупать конец нити, связывавшей убийства. Я не собирался порочить доброе имя доктора, ведь она понимала это? Должна была понимать», — размышлял я.

— Ладно, оставим эту тему. К сожалению, пока у нас нет ни одной зацепки, Стейси. Одна надежда на архивные фонды.

* * *

Париж — город наук и искусств. Там находятся крупнейший и самый престижный университет в ЕАК — Сорбонна, ведущий научно-исследовательский институт, архив, театральная академия, Опера, с десяток художественных галерей и венец всего этого великолепия — Лувр — огромный музейный комплекс, занимающий целый городской сектор. Я обошел этот музей «от» и «до», но, увы, с помощью сетевой видео экскурсии, а не лично. Для заказа персональной высокоточной голограммы, через которую можно осуществить «очное» путешествие в Лувр, требуется целый мешок марок. Я же не мог тратить деньги на всякие глупости, ведь бабуля постоянно нуждалась в дорогих лекарствах, а маминой зарплаты едва хватало на самое необходимое. Эх! Билет в Лувр, который действует в течение десяти суток, тоже стоит недёшево. Жаль, конечно, но потратить кучу денег на поход в музей я не мог. Часть заработной платы должна была уйти на ремонт родительского компа, часть — на усовершенствование электрокара, ведь если не заменить в тачке систему охлаждения, однажды я превращусь в жаркое. Поэтому я выступил на конференции, получил от Ольсена пропуск и потащился в архив.