Онлайн книга «Холодное утро в 3018»
|
Что же делать? Эжени предложила погостить в квартире её матери в Новом Амстердаме, занимавшей целых три этажа. Я принял предложение, хотя очень хотел вернуться домой. Мама ужасно беспокоилась, звонила по пять-шесть раз на дню. Похоже, подозревала, что со мной не всё в порядке. Да ещё и бабуля разбушевалась, приступы неконтролируемой ярости повторялись всё чаще и чаще (наверное, встреча с послом Лу'Каасом окончательно вывела её из равновесия), и мама боялась оставлять её одну. Я должен был вернуться в Льеж и помочь матери, я оставил её в самый неподходящий момент. Однако мама не должна была увидеть меня слабым, разбитым и больным. Ещё не доставало, чтобы она ухаживала за мной, хватит ей и бабушки. В голове коварными занозами засели следующие мысли: что если носители гена X — ответ на все вопросы? Что если с нашей помощью можно победить слабоумие? Вдруг Хильда фон Вейнер была права, и я могу помочь бабушке? Не могли же доктора преследовать только корыстные цели? Вот ведь беда! На проклятой станции я так не думал, и учёные казались монстрами. Но ведь это неправда. Они могли поставить перед собой и благородные цели, вот только средства выбрали самые омерзительные. Никакая цель подобные средства не оправдывает! Едва ли я приносил много пользы, полёживая в кровати и изучая кодексы. Хавьер, Каролина, командор и Эжени, в отличие от меня, не валяли дурака. А я проходил курс реабилитации, вернее бездельничал. Кажется, лечение не шло мне на пользу, я чувствовал слабость и испытывал отвращение к лекарствам. Тогда я думал, что никогда от него не избавлюсь. Мне досталась поистине роскошная комната, по площади она была сопоставима с моей квартирой. Я мог валяться на кушетке, которая стояла на балконе, жариться на солнышке и дремать. Я не знал, чем заполнить прорву свободного времени, не мог спать и слонялся по дому бледной тенью. Тенью с горящими лихорадочным огнём глазами. Выглядел я так же мерзко, как себя чувствовал. — Нашёл что-нибудь полезное? — Эжени вернулась домой к полудню. Она была вынуждена несколько часов беседовать с журналистами, вместо отца отвечать на вопросы об обыске, который был проведён в его офисе. — Нет, но, как я и говорил, можно применить аналогию… эй… ты не хочешь слушать! — Эжени отсоединила от моего лба датчики компа. — Плохо выглядишь! Опять забыл принять лекарство? Тьфу! Я и не предполагал, что она окажется такой заботливой. Эжени тряслась надо мной, словно я был тяжелобольным и заставляла соблюдать все предписания врачей, которых я отныне боялся, как огня. Дожили! — Тошнит уже от этих лекарств! — Не будь ребёнком! — нахмурилась девушка. — Тебе нужно как можно скорее вернуться в прежнюю форму. Если не будешь делать, что велено, запру в медицинской капсуле. Я фыркнул. — Не веришь? Я не шучу, Алекс! Я беспокоюсь! Ты подозрительно медленно поправляешься. К слову, не я один. Восемь спасённых подопытных находились в тяжёлом состоянии. Проклятые учёные могли погубить этих несчастных! Судя по всему, интенсивные исследования проводились в течение последних трёх-четырёх месяцев. Начало им, разумеется, было положено гораздо раньше, и поэтому профессор Никифоров и Акира Иширу вышли на тропу войны. Но в последние месяцы учёные слетели с катушек, наверное, узнали, что под них копает Севр. Они до смерти хотели получить ответы на волнующие их вопросы. Пустое… Всё это пустое… Загубленные жизни — вот она, цена открытия века. |