Книга Красное бедствие, страница 81 – Рита Хоффман

Неужели лунный народ не мог просто продолжать жить в мире с людьми? Неужели месть и обещание, данное Богине, – единственная движущая сила ее народа?

Их путь лежал к границе с землями Дома Бурого Лиса – об этом обмолвилась одна из жриц во время короткого привала. Хести пыталась есть, но кусок не лез в горло. Люди, зараженные проклятием Эмпусы, выли и стонали, пытаясь выбраться из ящиков, но охранные печати, начерченные на стенках, ослабляли их.

Не в силах выносить протяжные завывания кадавров, Хести отошла от наспех разбитого лагеря и села под дерево, надеясь побыть в тишине и одиночестве. Ей было неспокойно, она не могла найти себе места: неотвратимость, с которой приближалась граница Большого Дома, пугала ее. Очень скоро они с сестрами должны будут совершить что-то ужасное, что-то, от чего Хести никогда не сможет отмыться.

Ни одна мысль не приносила покоя. Хести закрыла глаза и представила калеку, сидящего за шахматной доской.

Что он будет делать, когда поймет, что ее нет в замке? Если он что-то натворит, ей придется отвечать перед Лаверном. Наставница говорила, что самопровозглашенный император не имеет над ними власти, но он обязательно потребует отчета о делах дорогого братца. И что Хести ему скажет? «Извините, я нарушила ваш прямой приказ, потому что Верховная вас ни во что не ставит?»

Если Лаверн доверяет им, то он полный идиот.

Ее окликнули и заставили вернуться к экипажу. Хести заняла свое место рядом с одной из сестер и натянула капюшон на глаза.

«Вот бы просто исчезнуть, – думала она, – раствориться в воздухе и больше никогда не слышать ни о Верховной, ни о войне».

Они пересекли границу с Домом Бурого Лиса ночью. Отправленные вперед сестры навели сонные чары на солдат, охранявших дорогу, и те мирно спали, пока враги провозили мимо грохочущий ящик с кадаврами.

Хести смотрела на лежащих на земле людей и умоляла их проснуться, поднять тревогу, сделать хоть что-нибудь, но ее желания было слишком мало, чтобы обратить вспять магию жриц.

Они остановились в лесу, неподалеку от спящего городка. Ночной воздух бодрил; Хести отпила воды из фляги и подставила лицо нежным прикосновениям ветра. Никто не должен был умереть в эту ночь, но Верховная решила изменить судьбы десятков людей.

— Куда отправились остальные? – решилась спросить Хести.

— К Дому Черных Птиц и Дому Золота и Камней, – спокойно ответила жрица, скрывшая лицо под капюшоном.

— Но ведь они склонились перед Лаверном, разве нет? – Хести нахмурилась.

— Какое нам до этого дело? – Жрица пожала плечами. – Начинайте чертить сигилы!

Сестры повиновались. Под размеренные напевы на языке лунного народа они начертили запретный знак на земле, осквернив ее. Пять жриц Круга заняли свои места на каждом из углов звезды. Расставленные по периметру свечи зажглись сами собой, но огонь был не ласково-оранжевым, а мертвенно-бледным, зеленоватым, источающим обжигающий холод, а не жар.

— Выпускайте, – приказала одна из жриц.

Хести нехотя подошла к ящику с кадаврами и прислушалась: твари возились внутри, царапали стенки и хрипели. В этих существах не осталось ничего человеческого, они утратили разум и превратились в чудовищ, а их волю сжали в стальном кулаке жрицы Круга.

Хести сложила пальцы в жесте силы, и одна из стенок ящика лопнула, словно мыльный пузырь. Почуяв свободу, кадавры принялись выбираться наружу, а Хести прижалась спиной к повозке и зажмурилась, воззвав к Матери, вымаливая у нее защиту и покровительство.