Книга Красное бедствие, страница 147 – Рита Хоффман

Сущность обволокла лорда, туман пробрался в его тело через ноздри и приоткрытый рот, а спустя мгновение Хэль ощутил полный контроль над телом мужчины.

Он взял послание и поднес его к лицу. Зрение у лорда Спайка оказалось неважным.

«…требует вернуть плененного брата. Девчонка настроена серьезно и грозится устроить мятеж. Я задержал ее в Воющем Доме. Прошу прислать ваших людей, чтобы забрать ее».

— Пленника, задержал… – произнес Халахэль неприятным, чужим голосом. – Ты заврался, Спайк, предал старого друга и заслуживаешь наказания. Я стану твоим палачом.

Не только робкая просьба Ромэйн заставила Хэля подняться в эту проклятую башню. Он жаждал мести, мечтал учинить расправу над каждым предателем. Истребить каждого провонявшего ложью мерзавца в этом покинутом богами мире он не мог, но его удовлетворит смерть тех, кто причинил боль Ромэйн. И ему самому.

Мышцы свела болезненная судорога – Спайк пытался вернуть контроль над телом, но потерпел неудачу. Хэль вцепился в его дряхлую плоть, как охотничий пес в добычу, и не собирался отпускать его.

Воспоминания о пережитом всплывали в его сознании, он снова и снова чувствовал, как лезвия вонзаются в спину, как яд растекается по венам, причиняя невыносимую боль.

Что он испытал тогда? Ужас. Страх перед забвением.

А потом были века, проведенные в темноте и одиночестве.

Предатели не заслуживают пощады. Их лживые языки должны быть вырваны из глоток, их имена должны быть забыты.

Поднявшись из-за стола, Хэль подошел к двери, ведущей на балкон, и распахнул ее. Ветер ворвался в кабинет, разбросал бумаги, лежавшие на столе. Хозяин тела отчаянно пытался помешать ему, но его воля была невесомой песчинкой в океане ненависти Халахэля.

Смерть лорда не останется незамеченной. Поддерживать иллюзию слишком сложно, им придется убраться из Воющего Дома как можно быстрее.

Но месть того стоит.

— Ты обвиняешься в предательстве, – торжественно провозгласил Халахэль чужими губами. – И я признаю тебя виновным.

Лорд Спайк перевалился через низкие перила и полетел вниз, не успев издать ни звука. Алый туман просочился под дверь и исчез в темноте узкого коридора.

Хести проснулась от зова, раздавшегося прямо в ее голове.

Она долго пыталась игнорировать его, но зов становился все сильнее, и ее голова гудела, словно колокол, в который непрестанно звонили.

Выбравшись из постели, она накинула мантию и вышла в пустой коридор. Поежившись от холода, Хести прикрыла глаза и попыталась определить, где находится зовущая ее жрица.

Ее шаги скрадывал местами потертый ковер. Где-то ревели эмпуссии. Зов, звучащий в голове, усиливался.

Она свернула в боковой коридор и подошла к комнате, которую жрицы использовали для хранения котлов и трав для снадобий. Зов в голове стал почти невыносимым, она распахнула дверь и оказалась лицом к лицу с Верховной. По спине Хести покатились капли холодного пота.

Она упала на колени и прижалась губами к полам мантии жрицы. Та никак не отреагировала на это, так и стояла, подавляя ее одним своим присутствием.

— Она готова?

Голос Верховной напоминал текущий ручей, звон серебряных колокольчиков – все самое приятное, что только можно себе представить. Он завораживал, лишал воли, мягко подавлял, заставлял склоняться все ниже.