Книга Красное бедствие, страница 11 – Рита Хоффман

— Что ты наделал? – повторил Савьер, стараясь не смотреть на последствия устроенной бойни.

— Я стану императором, – сказал Лаверн, и его губы изогнулись в насмешливой улыбке.

— Это невозможно! Никто не склонится перед тобой, – прошептал Савьер.

— Перед силой Фаты склонятся все.

Сказавшая это женщина откинула капюшон мантии, и Савьер сжался под взглядом ее белых, лишенных радужки глаз. Нуады редко покидали территорию своего Дома и еще реже бывали приглашены на церемонии и праздники, которые устраивали лорды других Больших Домов. Стоило догадаться, что они не просто так явились на похороны отца – их позвал брат.

— Вы сошли с ума. – Савьер не узнал собственный голос. – Против вас выступят все Дома, вы даже не представляете…

— Покажи ему, с какой силой столкнутся те, кто осмелится пойти против меня, – приказал Лаверн.

Жрица послушно подняла четырехпалые ладони и сделала несколько жестов, складывая из пальцев странные фигуры. Когда она произнесла несколько слов на языке нуад, Савьер увидел вспыхнувший в воздухе символ, тут же опавший пеплом.

Он отвернулся, зажмурился, все еще надеясь, что происходящее – просто кошмар, но, когда открыл глаза, увидел то, от чего его сердце едва не остановилось.

Амели медленно села и посмотрела на Савьера. Рана на ее шее продолжала кровоточить, но девушка неловко встала и, шатаясь, двинулась прямо к трону. В ее глазах не осталось ничего человеческого, движения стали ломаными и неуклюжими.

— Пусть убирается, – сказал Лаверн.

Жрица махнула рукой, и Амели вдруг вздрогнула, встрепенулась, принюхалась, словно дикий зверь, и бросилась прочь из зала. Через мгновение раздался женский крик.

— Что ты с ней сделала?!

Савьер попытался подняться, но брат толкнул его ногой, Савьер скатился со ступеней и упал на липкий от крови пол.

— Теперь все склонятся передо мной, – удовлетворенно произнес Лаверн.

— Да здравствует новый император – Лаверн Второй! – воскликнула нуада.

— Да здравствует Дом Убывающих Лун, – откликнулся Лаверн и поцеловал длинные серые пальцы.

Полгода спустя

— Вот эта карта говорит о том, что твой путь будет долгим и тернистым.

— Мне не нравится, вытащи другую.

— Нет, дорогая, так это не работает.

— Почему? Разве ты не можешь вытащить карту, которая будет пророчить мне беззаботное будущее?

— Довольствуйся тем, что есть.

— Бабушка!

— Все хотят знать, что их ждет, но никто не желает принимать то, что им не нравится.

Ромэйн подтянула под себя ноги и улыбнулась. Ее бабушка, старшая леди Дома Наполненных Чаш, вытащила из колоды еще одну карту и положила ее на одеяло.

Восседающий на белом коне всадник попирал сваленные в кучу окровавленные тела.

— Это Жнец, – сказала Ромэйн. – Кто-то умрет?

— Жнец не всегда означает смерть, – подумав, ответила бабушка. – Он несет с собой перемены, которые, впрочем, к смерти тоже могут привести. Перемены могут быть разрушительными, но в конце концов они могут пойти на пользу.

— Художник сделал все, чтобы о хорошем ты думал в последнюю очередь, – фыркнула Ромэйн. – Посмотри, сколько тел под копытами.

Следующим из колоды появился рыцарь на гнедом коне, размахивающий мечом. Бабушка положила его рядом со Жнецом, долго разглядывала расклад, а потом медленно произнесла:

— Глядя на эти три карты, я вижу цельную картину.