Книга Раскол, страница 94 – Рита Хоффман

Он нагнал дракона и хотел было приблизиться к огромной морде, но Ромэйн, вцепившаяся в его шерсть, вдруг потянула за нее и прокричала:

— Горячо!..

Ну конечно. Хрупкие человеческие тела…

Халахэль зарычал так громко, как мог. Взгляд дракона метнулся к нему, крестообразный зрачок сузился.

— Думаю, теперь он точно нас заметил. – Хэль развернулся и полетел к Кричащему Городу. – И надеюсь, ему не придет в голову приземлиться прямо на главной площади.

— В таком случае от площади ничего не останется, – пробормотала Ромэйн.

Ее щеки раскраснелись, а глаза блестели. Сама того не замечая, она кусала губы, а Халахэль чувствовал дрожь предвкушения, передающуюся и ему через ее кожу и сущность, которую она не могла удерживать внутри из-за избытка чувств.

Маленькая леди радовалась. Исполинских размеров зверь, летевший за ними, заставил ее испытывать нечто восхитительное.

Халахэль сжал зубы. Он не позволит зверомагу забрать ее. Нет. Только не снова.

Запах смерти и металла висел в воздухе, и Халахэль почуял его еще до того, как увидел шпиль башни костяных певцов.

Ромэйн вздрогнула в его руках, когда мощные лапы дракона коснулись земли. Он приземлился за городскими стенами, подмяв под себя деревья.

— Нужно вернуться за ним! – Ромэйн обеспокоенно смотрела на Халахэля.

— Он зверомаг, а не ребенок. Ему не составит труда добраться до…

— Вернись!

Рыкнув, он послушно развернулся в воздухе и полетел к стремительно уменьшавшемуся дракону. Маленькая леди имела над ним слишком большую власть…

Когда его лапы коснулись земли, огромный зверь уже исчез, оставив вокруг выжженные следы и сломанные деревья. Человек, стоявший в высокой траве, выглядел… странно. Но не опасно.

— Отпусти, – потребовала Ромэйн.

— Не хочу тебя смущать, но… – Халахэль выразительно посмотрел на ее обнаженную грудь.

— Плевать. Отпусти меня.

Не без внутренней борьбы, но он сдался. Ее слово – приказ, его единственное желание – подчиниться. Но как же ему не хотелось, чтобы этот чешуйчатый ублюдок видел ее такой!..

Подавив рвущийся из горла возмущенный рев, Хэль опустил Ромэйн на землю, но не отступил, пошел следом, ревниво разглядывая лохматого зверомага, так и стоявшего посреди учиненной им разрухи.

Высокий. По-звериному поджарый и гибкий. Волосы – густая черная грива из кос, дредов и запутавшихся в них листьев. Глаза – жидкое золото с крестообразным зрачком. Подойдя ближе, Хэль разглядел и загорелую золотистую кожу, и черные когти на длинных пальцах, и блестящие чешуйки на виске. Тряпки, в которые был одет Латиш перед тем, как закрыться в яйце, частично сохранились, лохмотьями свисали с плеч и прикрывали его бедра. Крысиная морда удивительным образом преобразилась: мелкие, острые черты исчезли, их сменили упрямый подбородок, большой смешливый рот, экзотические раскосые глаза, взгляд которых беззастенчиво скользил по телу Ромэйн.

Хэль зарычал. Предупреждающе. Вкладывая в рык простое послание: «Если не прекратишь глазеть, я вырву тебе кадык».

Зверомаг не прекратил.

— Латиш? – позвала Ромэйн. – Ты в порядке?

Зверомаг тряхнул гривой, будто пробуждаясь ото сна, и вдруг припал к земле. Из его позвоночника вырос длинный чешуйчатый хвост, изогнулся, хлестнул по траве и опустился, медленно покачиваясь из стороны в сторону.