Книга Раскол, страница 107 – Рита Хоффман

Во время совета с генералами он ударил кулаком по столу и заявил:

— Я пообещал помочь, и я помогу!

Это была ошибка. Это понимали и генералы, и Савьер, но спорить не решился никто. Надев венец, Монти изменился – теперь его брови всегда были нахмурены, а губы сжаты в тонкую линию. Он словно окончательно осознал, что теперь будущее его людей зависит от него, и отнесся к этому невероятно серьезно.

Но все равно отправился освобождать Дом-Над-Водой от нуад вместе с войском.

Савьер пытался отговорить его: заявился в мрачные покои друга ночью, разбудил, чтобы поговорить без лишних ушей, но получил в ответ на все свои доводы лишь хмурый взгляд.

— Ты должен думать о своем Доме! Если что-то пойдет не так и ты погибнешь, что будет с твоими людьми?! – в отчаянии спрашивал Савьер, держась за столбик кровати.

— Я обещал, – упрямо повторял Монти. – И не откажусь от своих слов.

— У тебя нет ни наследника, ни родственников! Кто поведет твое войско, если что-то случится?!

— Лорд Барелл.

— Вы договорились об этом?.. Когда?

— Савьер, просто смирись с моим решением и иди спать.

И он ушел. Не привязывать же лорда к кровати?..

Теперь Монти ехал впереди рядом с генералом, отказавшимся отпускать его одного. Подтянутый, гладковыбритый мужчина напомнил Савьеру покойного лорда Оррена – те же открытые, честные глаза, седина на висках и высокий лоб. За время пути он несколько раз возвращался мыслями к тому, что его брат сделал с семьей Монти, и внутренне содрогался от отвращения к самому себе. Он ведь даже не пытался спасти их… Лаверн, опьяненный легкими победами, был почти беззащитен – не будь Савьер таким жалким, он бы сумел вонзить нож в его спину во время визитов в проклятую башню.

Но не вонзил. Струсил. Предпочел молча наблюдать за тем, как брат отдавал приказы солдатам и демонам.

А Верховная? Изменились бы ее планы, потеряй она самую важную пешку?

«Глупые мысли. Я должен смириться с тем, что произошло, и сделать все, чтобы не стало хуже».

Генерал объявил привал, воины спешились и повели лошадей к лесу. Напряженные и уставшие, они вглядывались в темноту и прислушивались к шелесту жухлой травы под ногами.

Природа менялась: листья опадали, цветы не цвели. Проклятый мрак свел с ума не только животных, но и растения: они хирели без солнца и начинали гнить, превращая луга в смердящие болота.

Савьер прихлопнул мошку и поморщился. Неужели они всегда были такими большими?.. На пальцах осталась темная жидкость, воняющая мертвечиной.

Костры разводить не стали – в удушающей жаре никто даже не думал о том, чтобы погреться у огня. Воины поставили палатку для Монти, а сами расположились на попонах. Во время работы они говорили мало, а достав из походных мешков вяленое мясо и воду, и вовсе замолчали.

Помня недавнюю стычку с одним из людей лорда Барелла, Савьер расстелил попону подальше от воинов и улегся. Есть не хотелось, только пить, но он решил беречь воду. Кто знает, что случилось с реками… Природа вела себя непредсказуемо, и это пугало его так же сильно, как уродливые морды крылатых демонов.

Он не должен был стать ни лордом, ни солдатом, а потому воспитывался не мастерами меча, а Фрием – мудрым наставником, вложившим в младшего сына лорда столько знаний о мире, сколько успел. И потому изменения вокруг приводили Савьера в ужас: он понимал, что природа может убить все живое быстрее, чем нуады впустят в Упорядоченное Черную Мать. Этот изнуряющий жар, эти испарения, поднимающиеся из трещин в земле, – прежде такого не было, как не было муравьев размером с фалангу пальца. Происходило что-то неправильное, что-то меняющее цикл жизни, и Савьер не знал, вернется ли все в норму после победы над нуадами. Трое, он не знал даже, исчезнет ли проклятый купол мрака, накрывший Фокас, после смерти Верховной!