Книга Война Семей, страница 80 – Андрей Никонов

— Павел Веласкес, – сказал Фил, под конец пообещав судье отличную рыбалку в Кейптауне. – Его зовут Павел Веласкес.

— Чёрт, – выругалась Рози. – Это он.

— Ага. Тот парень со склада, который мы потрошили зимой, да, крошка? Твой Маккензи тогда примчался, словно ему задницу перцем натёрли. Но мы пока его даже пальцем тронуть не можем, Адам снимет все обвинения через час, а адвокат этого сукиного сына выбил иммунитет на время следствия, если Веласкес не захочет сам, он нам и слова не скажет. Сбышек говорит, что иначе муниципалитету пришлось бы заплатить сто семьдесят тысяч за незаконное задержание и тупость полиции, в принципе, сам он был готов подписать мировую, но мэр почему-то не согласился. Что с тобой?

— Всё нормально, – на самом деле Рози получила новые данные и тут же отправила их Маккензи. – Высылаю отчёт в штаб, пусть видят, что мы работаем.

Ян Стоцкий, он же Гашек, проходил службу в Силах обороны. Его настоящее имя было Ян Ковальчик, за двадцать лет он дослужился до капитана роты горных стрелков и в пятьдесят лет ушёл в отставку. Ещё через семь лет он погиб в автокатастрофе, сгоревшее тело опознали по косвенным признакам. Происшедшее становилось внутренним делом Сил обороны, Филу Родригесу и другим агентам Бюро незачем было это знать.

— А ведь этот парень – маг, – Фил задумчиво посмотрел в потолок. – Как думаешь, он мог всё это провернуть? Прикончить четырнадцать человек в участке? Веласкес? Отличился на площади Сервантеса, и на складе он трупы оставил, парень умеет убивать с помощью оружия, почему бы ему не перейти на новый уровень.

Рози отрицательно помотала головой. На самом деле, эта мысль была первой, которая ей пришла в голову.

— Нет, – сказала она. – Зачем ему допрашивать Гашека, а потом снова возвращаться?

— Ты права, – вздохнул Фил, – вот что значат молодые мозги, куда нам, старпёрам. Но всё же, зачем Стоцкий так хотел убить вашего Веласкеса? Что в нём такого ценного? И ещё, ты ничего странного не заметила?

Лейтенант покачала головой. Даже если что-то и было во всей этой бойне, не вписывающееся в привычные рамки, сейчас её больше занимал Веласкес.

— Тринадцать полицейских и один убийца, все мертвы, – сказал старший агент. – Но этот Гашек, почему с ним не расправились, как с остальными, а всадили семь пуль?

* * *

Стоцкий поначалу сопротивлялся. Но убийца был слишком самоуверен, даже не накачался стимуляторами и блок сознания не вшил, Павел несколько раз останавливал ему сердце, а потом слегка нагрел правую височную область, где скрывалось миндалевидное тело. До сорока градусов, так, чтобы белок не свернулся, а эмоции раскрылись во всей красе. Мужчина шестидесяти лет рыдал, как ребёнок, и всё равно держался. Семь минут – настолько хватило бывшего капитана Сил обороны.

Он выложил всё на камеру, шаг за шагом, описывая подробности. Ян пытался соврать, Павлу приходилось обновлять его ощущения, а заодно следить, чтобы Стоцкий не наболтал лишнего. В сейфе участка нашлись две дозы стирателя, их Веласкес вколол убийце на всякий случай, оставив в живых.

За тройное убийство в Ньюпорте Стоцкому грозило пожизненное – в протекторатах законы были мягче, чем на Свободных территориях. Убийство дежурного шло отдельно, за это экс-капитана вполне могли скормить акулам или засунуть голышом в паучье гнездо. Свободные люди и с чужой жизнью обращались свободно, если это была жизнь преступника. Павел был полностью на их стороне.