Книга В теле пацана, страница 87 – Игорь Павлов

Служанки мои из угнетённых народов, очень хорошо держатся. Возможно, мы им уже давным-давно семья. Или они ждут случая отомстить. Кто их знает… Короче, хватит думать об этих бабах. Подумаем о других.

Приступаю к приёму пищи, вонзаюсь злобно в кусок мяса. То ли курица, то ли индейка. Проваренное всё. Кусок в горло не лезет, спасает компот из яблок. Хочу свиные рёбрышки с придорожной таверны! Кулинария последних дней и близко не стояла.

Злюсь, лорды активно готовятся к балу, подгоняют костюмы, делают причёски, макияж и маникюр с педикюром! А я полдня уже просидел без дела, теряя драгоценное время.

Ну, где ты, Ольви, когда так нужна!

Подкрепился, сидя на кровати, пробую колдовать драгоценности – самое универсальное, что могу продать здесь без лишних вопросов, как мне видится. Первое, что смог представить, это свою серебряную цепочку, которую носил, пока мама золотую не подарила.

Явил без труда. И она оказалась значительно толще моих местных оберегов. Принялся за более сложные вещи, которые видел лишь мельком. Блёстки вызвал всех цветов, зароились, мои хорошие, на обеих ладонях. Попытался вспомнить эпизод, как рассматривал витрины, закрыл глаза. Странно, что память о прошлой жизни такая ясная, как будто отрывки фильма смотрю. Куда внимание, там и фокус, остальное в тумане или размыто. Под стеклом выложены цепочки разных плетений, серьги с каменьями всяких цветов, кольца такие-сякие, перстни… Помню, целую подушку крупных мужских перстней продавщица достала из-под стекла показать. Заведомо знал, что не куплю себе ничего. Просто интересно стало, какие бывают. И сколько стоят. Трогал, мерил штук пять…

В какой-то момент закружилась голова до тошноты и в груди задавило. Испугался, открыв глаза. И в этот же миг, как маленькие вспышки, над ладонями появились всякие побрякушки и посыпались мне на руки и кровать дождём! Погремели немного, и наступила тишина.

Сердце долбит в уши, трепыхается бедное, слабость во всём теле, вот-вот описаюсь от ощущения недержания, ведёт на бок завалиться. Да плевать, падаю в подушку, попутно отметив, что на кровати добра, будто ювелирный магазин ограбил.

Лежу полудохлый, паники нет. Чую, что понемногу прихожу в норму, тлеющая боль в груди уходит. Чувствую кулон Ольви нагрет до едва терпимого. Вскоре шевелить пальцами рук уже могу… Минут через двадцать пришёл в себя, нащупываю изделия, рассматриваю лёжа. И диву даюсь. Похоже, моя теория не совсем верна. Вещи не мои, большую часть не помню, и уж точно не представлял их полноценные образы перед перемещением.

Хрень какая-то.

Поднялся, стряхнув с себя цепочки. Шатаясь, как пьяный, добрался до еды на столе и стал жадно поглощать всё, что осталось. Ибо голод разыгрался нешуточный. Кулона на груди не чувствую, остыл.

В самый неожиданный момент в дверь постучали!

Рванул к кровати уже бодрее, подгреб всё в одну кучу, прикрыл углом покрывала. Никто не должен видеть этого добра в таком количестве, иначе возникнут вопросы.

— Да-да! – отозвался, присев рядом.

Вошла Мия, чтобы забрать посуду. Хлопочет, поглядывая подозрительно. На поднос ставит и к кровати дёргается, вероятно, с намерением покрывало поправить.

— Нет! – вскрикиваю.

Замирает, смотрит непонимающим взглядом.

— Я всего лишь хочу выровнять покрывало, – раздаётся с обидой.