Книга В теле пацана, страница 172 – Игорь Павлов

— Розовый, – отвечаю неуверенно. И у собеседницы вздёргиваются брови. Вид совсем не добрый и не веселый.

— Говори, кому подарил? – раскусила сразу.

— Хане.

— Королеве Хане Синепламенной?! – уточняет с ахом.

Киваю.

— Приняла? – спросила суккубка, затаив дыхание.

Снова киваю. Цецилия отставляет бокал, хватается за голову, трёт виски. Потом мотает головой.

— Да-а, узнаю бабулю, – говорит себе под нос.

— Да что не так?! – взвинтился уже я.

— О, завяжи мне хвост узелком! – восклицает Цецилия. – Это самое искреннее намерение глубочайшего удовлетворения того, кому даришь. Однажды моя королева узнает, что ты уже достиг зрелости, и неважно, с кем обручен или женат, она придёт за тобой. Чтобы получить обещанное, сделает это, когда захочет. Поверь, такое не остаётся без следа. Из всех мужей Ханы только первый осмелился подарить ей розовую розу. Одну, а сколько было твоём в букете?

— Двадцать пять, – выпаливаю.

— Ты идиот, – бросает с горькой усмешкой.

— Может, она не восприняла это всерьёз?

— Ты точно идиот, это ритуал.

— Что делать-то теперь? – выдаю жалобно, понимая, что могу не вывезти.

Вздыхает.

— Скажи хотя бы сколько времени у меня? – засыпаю вопросами.

— Думаю, этот Чёрный сезон ты переживёшь, а дальше думай…

— Что думать-то?

Снова вздыхает.

— Только брак с суккубом может спасти, – отвечает после недолгой паузы. – И то, если Хана признает силу и авторитет соперницы. Твоя Имиретта может быть спасением, бабуля не станет посягать на мужа своей дочери.

— Почему моя сразу? – возмущаюсь.

— Вот не надо, Кристиан, я видела, как ты её целовал, – бросает с нотками негодования. – И это помимо всего прочего.

— Да, она мне нравится, – признаю, уставившись в землю.

— Нравится?

— Больше, чем нравится.

— Но это не мешает тебе ухаживать за другими, – раздаётся укор.

— Как и ей не мешает спать с Фейратом, – прошипел я.

— Поосторожнее с высказываниями, – предостерегает вдруг.

— Я тебе верю, – говорю, вздыхая. – Не знаю почему, но уверен, что не пойдёшь сплетничать и подначивать. Докладывать наш разговор заинтересованным лицам не побежишь.

— Это ли не предложение дружбы, Кристиан? – говорит Цецилия приподнято.

Смотрю на неё. Улыбка с клыками, ничего не скрывая. Взгляд такой искренний.

Язык высовывает острый, длинный! Ладонь ко рту подносит и облизывает внутреннюю сторону. А затем мне подаёт.

— Поясни, – бурчу неуверенно.

— Дружбу предлагаю, что не ясно? – Вздымает брови.

Облизываю солёную ладонь и я. А затем принимаю сильное рукопожатие.

Цецилия первой отпускает хват, суетится, что на неё не похоже. Снимает с запястья одну из ниточек, на которой бисер цветной в две полоски, отдельными островками.

— Дар по случаю, прими, Кристиан, – заявляет, протягивая подарочек.

Принимаю, надевая на левое запястье. Подошёл, как родной.

Понимая, что должен тоже ответить чем-то, являю на ладошку серебряное кольцо «спаси и сохрани». Не забывая и имитировать шёпот губами, будто заклинание произношу. Вручаю девушке.

Суккубка смотрит ошалелыми глазами. Но принимает, пусть и неуверенно.

— Серебро? Это слишком дорогой дар, – комментирует. – Тем более не зачарованный на крови.

— Дружба бесценна, Цецилия, – отвечаю мягко. – Никогда не говори дорого или дёшево тому, кто друг тебе. Всегда по силам.