Книга Возвращение Повелителя. Книга I, страница 23 – Александр Владыкин

Едем по все тому же лесу. Я впереди, бойцы в двух конских корпусах за мной. Приближаться ко мне опасаются. Наконец, Федор нагоняет меня и задает вопрос, который, как я слышал, обсуждал шепотом с Сергеем и Михаилом.

— Ваше сиятельство, когда мы назад повернем? Второй день уже по этому лесу едем, а он все не заканчивается.

Мда… Да в Мезинаре можно и неделю по лесу ехать и никого не встретить. Плотность населения тут на порядки ниже, чем на Земле. Впрочем, в какой-нибудь Сибири дело также обстоит. Но возвращаться нам еще рано. Да и моя поисковая сеть говорит мне, что лиг через пятнадцать лес начнет редеть. Есть надежда, что за ним мы обнаружим что-нибудь, что позволит мне понять, в каком месте Мезинары мы находимся. Тогда и решу, что дальше делать.

— А куда ты торопишься? — отвечаю я вопросом на вопрос. — Лучше перережь горло кабанчику, который вон за тем деревом застыл. А то опять ужинать консервами придется.

Кабанчика я заприметил уже давно и только что его обездвижил заклинанием. Федор спешивается, идет к дереву и довольно быстро возвращается с тушей, к счастью, небольшой, которую приторачивает к своему седлу.

К вечеру мы выезжаем на опушку леса. Да! Я был прав. На горизонте маячит замок. Разглядеть его отсюда хорошо не получается, а ехать сейчас в его сторону не стоит. Кто его знает, кто там живет? И чем-то мне его очертания на фоне заката кажутся знакомыми. Увы, столько замков в своей жизни видел, одни — приказывал строить, другие — разрушал, что вспомнить не могу.

К полудню следующего дня подъезжаем к замку. Теперь я знаю, где мы находимся. Но какая же тварь так разворотила стены, которые воздвигли по моему приказу? Моему первому приказу что-то построить? Это замок незабвенных баронессы Гринельды и тогда еще совсем юной баронеты Диоремы, со взятия которого начался мой путь к императорскому трону. Опять меня охватывают ностальгические воспоминания, но я отгоняю их.

Через один из трех проломов в стене, держа коней в поводу и аккуратно обходя груды камней, проникаем внутрь. А вот донжон пострадал куда меньше. Только дубовая дверь выломана. Такое впечатление, что нападавшие, ворвавшись в замок, высадили ее тараном, а обитателей потом перебили. Но сколько же времени с тех пор прошло? По внешнему виду разрушений и размеру выросших на развалинах стен деревьев не меньше пяти, а то и больше десятков лет.

— Ждите меня здесь, — говорю я, передавая повод моего коня Сергею. — Ничего не трогайте и никуда не заходите. Просто стойте и ждите!

Полезут еще в какой-нибудь сарай, а там что угодно может быть — от магической ловушки до вампира или оборотня.

— Если что, зовите меня! — бросаю я через плечо, уже заходя в донжон.

Да. Это, без сомнений, тот самый замок. На втором этаже большая зала, где мы любили пировать. На третьем спальни, крайняя справа — та, в которой я тогда провел ночь с Гринельдой, пока ее дочь пряталась в шкафу. Но чисто на удивление. Полное ощущение, что, несмотря на отсутствие входной двери, кто-то тут за порядком следит. Поднимаюсь в парадную залу.

Вот это да! Да тут есть, на что посмотреть! На дальней стене абсолютно пустого помещения висит чей-то большой портрет, а под ним какой-то каменный постамент, похожий на жертвенник.

Подхожу ближе. Однако… Это мой портрет. Даже похож. Не помню, чтобы когда-то у меня такой был. Наверное, писал местный художник по памяти уже после моей, хм-м… смерти. И не по своей памяти, а чужой. Никогда в жизни я бы такой попугайский камзол не надел. И корону я такую дурацкую тоже никогда не носил. И вообще. Сколько мне на этом портрете лет? Тридцать? От силы — тридцать пять? А императором я стал в сорок. Впрочем, не буду придираться.