Книга Возвращение повелителя. Книга II, страница 64 – Александр Владыкин

Дверь я распахнул одним сильным ударом ноги и сбил с ног… Зирда. Конечно, это тот самый сынок убитого мною брата Ригнара, который требовал применить ко мне кровную месть. Кстати, я узнал, как так получилось, что в племени уже все знали о попытке дяди Сигры напасть на Дормайю и о постигшем его разгроме. Зирд, которого отец не взял с собой, тайком последовал за ним и через прозрачное сопряжение (со стороны Мезинары видно, что происходит по ту сторону) все увидел и, разумеется, потом рассказал.

И зачем он пришел ко мне ночью с кинжалом? Тут двух вариантов ответа не просматривается. Хотел убить. Как же хочется этому недоноску шею свернуть! Ночью, к гостю, с кинжалом, как какой-нибудь подлый убийца! Но нельзя. Непосредственного нападения не было, одной Сигры в качестве свидетельницы маловато, да и сказать она сможет только то, что Зирд пытался проникнуть ко мне в дом, так что, если я исполню свое желание, то уже сам буду считаться убийцей.

Пока я взвешивал все это, уже выйдя из сумрака, парень перекинулся в волка и бросился наутек. Ну и пусть живет. Пока. Ан нет. Мимо меня сначала молнией промелькнула тень, потом с улицы донеслось рычание, а сразу вслед за ним жалобный скулеж.

Когда я подошел, то что-либо делать было поздно. Пантера своими острыми клыками уже разорвала волку горло и теперь лапами и языком вытирала от крови свою морду.

— Быстро в дом! — приказал я, хватая животину за шкирку и волоча за собой к двери.

Может быть, никто не видел, что произошло. Сигра только что совершила убийство соплеменника. Наказание за это в племенах оборотней одно — кровь за кровь. Поэтому и живут между собой в целом мирно, несмотря на врожденную ярость.

— Не поможет, — обреченно сказала девушка, поняв, зачем я затащил ее обратно в дом. — Там мои следы, да и по ране сразу все поймут, кто это сделал.

Да, мои надежды, что никто ни о чем не догадается, в данном случае беспочвенны. Уж укус пантеры от любого другого кто-кто, а оборотни отличат легко. Хорошо, что я еще днем при всех отпустил Сигру на свободу, а то пришлось бы за совершенное ею отвечать мне. За все поступки невольницы, как известно, ответственность несет ее хозяин.

— Я бы, несмотря ни на что, опять бы его убила, — вдруг произнесла девушка, которая стояла передо мной уже в человеческом обличье и, соответственно, опять обнаженной. — Он хотел зарезать тебя… Хозяин…

Да уж… Вот я и опять ее «хозяин», хотя по законам Мезинары больше им не являюсь. Но придется им снова для Сигры стать. А куда деваться? Казнят ее в противном случае завтра. И ее отец, как бы он ее ни любил, этот приговор схода утвердит, и присутствовать при казни будет в качестве вождя.

Жалко ли мне глупую и несдержанную девушку? И это тоже, хотя и далеко не главное. Если разобраться, то каким бы несвоевременным и неприятным по последствиям не был ее поступок, но совершила она его в какой-то степени из-за меня. Хотя и то, что просто всегда недолюбливала своего двоюродного брата со счетов сбрасывать нельзя.

Однако, это все ерунда. Ну, погибнет она из-за меня? И что? Из-за меня и за меня столько моих ближайших соратников в моей прежней жизни головы сложили, пока я к титулу императора шел, что давно уже к этому привык. Тут другое. Она умрет позорно. Камнями ее забьют, или привяжут к дереву и оставят в лесу, где ее быстренько настоящие волки найдут, или еще что-то измыслят, в любом случае это не будет почетная смерть в бою. А это неприемлемо для меня. С юности.