Онлайн книга «Относительность предопределенности»
|
Подсказка неряхи Мойши здорово помогла – уже на второй день поисков старенький «лендровер» Талии выехал к древнему колодцу, засыпанному песком. Разумеется, не к тому самому «колодезю клятвы»,[6] что отрыл Авраам, замирясь с Авимелехом – студенты, пылая энтузиазмом, раскопали стертые ступени из скальных обломков. Лестница уводила вниз между стен, выложенных окатанными каменными глыбками, к подземной водосборной цистерне. Вряд ли ветхозаветные пастухи обладали навыками гидростроителей. А Талией овладело болезненное нетерпение – она почти уверовала в то, что сорок лет поисков должны окончиться именно здесь – и лично наметила квадраты раскопов между руинами колодца и щебнистой дорогой. Вильфриду Дерагази, ее злому гению, больше негде было упокоиться… «По крайней мере, – неласково усмехнулась Наталья, – копать надо не глубоко!» Палатки выставили на плоской вершине холма, отмеченного жидкой порослью полыни. Даже после зимних дождей пустыня не зацвела – здесь выживали только самые стойкие и нетребовательные растения, способные пережить знойное, безводное лето, и не засохнуть навеки. Да и пустыня ли Негев? Ни песчаных барханов, ни каменистых хаммад… Великая Пустошь. Талия, сдвигая на затылок жуткий соломенный брыль, подумала, что выглядит в нем смешной, но лишь двинула плечами. Ну и что? Она давно уже не в том блаженном возрасте, когда ходят в туфельках на шпильке и следят за модой. Хватает и житейской малости – регулярно мыться и бриться. Ну и, время от времени, посещать парикмахера. Для дамы свободной, то есть незамужней и бездетной, этого вполне достаточно. Наталья повела губы в кривоватую усмешку. Свобода возможна лишь при условии одиночества. На том и стоит «капитализьм» – Евгения Сергеевна выговаривала именно так, с презрительным высокомерием. Герой-одиночка всего лишь вредная выдумка, лживая сказка, растиражированная Голливудом. А кто-нибудь интересовался житием одинокой особи? Не на брехливом экране, где одной пулей семерых побивахом, а наяву? Она не рожала, и лишь по книгам знает, каково приходится матери бессонными ночами. Нет у нее ни сына, ни дочери. И мужа нет. Ни любящего, ни даже пьющего, да гулящего. Вообще ни одного родного человека. Ни-ко-го. Натальины губы дрогнули в горьком изгибе: «Зато не по кому скучать. Да у меня и дома-то нет…» Она подняла глаза к парусившему верху палатки, посмотрела за откинутый полог. По склону, огибая корявый тамариск, резво взбирался Ариэль – тонкие волосатые ноги болтались в просторных шортах, а с застиранной футболки надрывался бледный оттиск Фредди Меркьюри. — Гэвэрет! – пропыхтел Ари, запыхавшись. – Там… Ох… — Что? – вздрогнула Талия. – Ну, говори же! — Там… – студент выпучил глаза. – Мумия! Женщина, казалось, не подхватилась с раскладного стульчика, а взлетела. Сбежав по набитой тропке, она кинулась к раскопу. Студенты, бросив заступы и носилки, возбужденно скакали, призывая начальницу верхними конечностями. Студентки, что по щепотке разбирали нарытую землю, дружно пищали то ли от страха, то ли от восторга. Взмахнув руками, как будто отвечая практикантам, а на самом деле тормозя, Талия остановилась на бровке между двумя «квадратами» – тот, что слева, перекопали на глубину лопаты, исследуя первый слой, и зеркально зачистили, до идеальной глади. |