Книга Первенцы, страница 85 – Дарья Чернышова

— Гашек? Ты в ступоре или в задумчивости?

Когда вопросов слишком много, трудно выбрать, какой из них задать первым, но Гашек все-таки определился.

— Раз царица привела Хаггеду к победе в войне, – осторожно начал он, – почему «синяки» ею недовольны?

— О, это хороший вопрос. Видишь ли, большая политика копошится там, на вершине столичной горы, а все те, кто живет у подножия, только камни ловят на свои головы. Внизу мало кто слышал о том, что в ходе мирных переговоров царица предложила нам унию, чем вызвала недовольство среди Иголок и ужасный переполох в сейме.

— Она что, собиралась нас захватить?

— Нет, она хотела объединиться.

— И почему это плохо?

— Рад, что ты спросил! Иголки не простили берстонцам убийства своей предводительницы, равноправный союз их не устроит – они требуют нашего полного подчинения. Берстонских же господ напугала мысль о скрепляющем унию династическом браке – династии ведь у нас нет, а Корсах, будучи совсем не против положить ей начало, уже строил грандиозные планы… Очень многие остались бы не у дел, уступив места владычьей родне. И, само собой, об этом вскоре стало известно – сразу после шумной попойки, в которой принял участие личный толмач Корсаха. Мечта – она ведь как мозаика: одна неверная деталь, и все очарование рушится. Вот нашему владыке испортил настроение чужой отрезанный язык.

Ткнув пальцем в сторону коридора, Гашек едва успел открыть рот, как Бруно без слов ответил: «Да, ты все понял правильно».

— Бедняга, – только и смог произнести Гашек. – Как-то это чересчур.

— Согласен, – кивнул главарь, не уловив намека. – Не знаю, на что Корсах рассчитывал, пытаясь сохранить эти планы в тайне от сейма, и почему весь гнев выместил на одном человеке. Говорят, лучезарная сестра владыки даже повздорила с ним на этот счет, но сделанного не воротишь. В общем, Корсах – не лучший кандидат на роль отца династии по многим причинам, но замысел хорош. Я считаю, его воплощение слишком затянулось. – Бруно задумчиво повертел в пальцах серебряную монету с профилем одного из предыдущих владык. – Понимаешь, мы ведь живем по неприлично старому закону, который сложно толковать и еще сложнее соблюдать. На третьей странице сказано: «Всяк честный человек да не бросит меча своего, да не оставит земли своей, да не обманет жену свою». Чей светлый ум прочел здесь, что нельзя неженатому мужчине признать права собственных детей?

«Господин Гашек!» – смеялась когда-то Итка. «Господин Гашек», – невесело подумал он.

— В свое время мой отец пытался поднять этот вопрос на сейме, но потерпел неудачу. Дополнять текст Вольдемаровой книги почти невозможно, – искренне возмущаясь, продолжал Бруно, – ведь для этого, согласно написанному в пятой строке шестнадцатой страницы, требуется одобрение большинства членов сейма, а сейм разбегается, как только новый владыка произносит клятву. От пережитков прошлого пора избавляться, иначе нам никогда не выбраться из ямы, в которую мы сами себя загнали. По этой причине Берстони нужен государь, а не чучело с обручем на голове. Нужен властитель, уверенный в своей силе, и силу эту ему дам я.

— А что будет с тем, кого ты не поддержишь?

— Не знаю. С каждым из нас что угодно может случиться, правда? Резвые юноши иногда впопыхах поскальзываются на мокром полу… или в думах о высоком падают из крепостных бойниц. Не нам ли с тобой, первенцам благородных господ, знать, что они мрут как мухи. Часто – в неподходящее время. Иногда – ужасно неблагородным образом.