Книга Первенцы, страница 52 – Дарья Чернышова

Когда они приблизились, охотник, сжимая нож в нетвердой руке, успел взмахнуть им только раз – безрезультатно. Гашек, отчаянный, с разбегу врезался и сбил Якуба с ног. Итка выхватила у него нож – охотник, плохо владеющий телом, вставал бы с земли достаточно долго, чтобы они оказались уже далеко. Позади нарастал тяжелый топот преследователя.

— Суки, – простонал, глядя в небо, Якуб. – Обоих зарежу.

Они не собирались этого дожидаться и рванули прочь, не разбирая дороги.

В лабиринте незнакомых улиц не получалось понять, оторвались ли они от грабителя. Прохожие шарахались от них, как от чумных. Кто-то окликнул их из окна и спросил, в чем, собственно, дело, но голос растворился далеко позади. Гашек бежал первым – ноги длиннее, – и Итка все сильнее от него отставала.

Выдалась неожиданная передышка, когда на развилке они повернули налево и столкнулись с плотным строем вооруженных людей, которые, похоже, сопровождали важное лицо. Итка огляделась: показалось, что больше никто за ними не гонится. Немного сбавив темп, они вернулись на перекресток и на этот раз пошли направо. Под ребрами кололо так, что не вдохнуть.

Итка недоуменно моргнула, выйдя из-за угла и осознав, что здесь только что проходило скоморошье представление. Шатры валялись на земле, разобранные. На островке черной ткани остался лишь карточный стол.

— Я же сказал, – раздался позади голос Якуба, – зарежу.

За спиной охотника показалось лицо преследовавшего их грабителя.

Будь Гашек в настроении шутить, он, возможно, перефразировал бы известную присказку про везучих господских ублюдков. Будь Итка в настроении смеяться, она бы от души посмеялась.

Между ними вдруг будто бы пролетела птица. В груди Якуба вырос топор.

— Суки, – простонал охотник. – Суки, – повторил он опять, упал на спину и умер.

Грабитель, которого Итка пыталась зарезать крюком в Кирте, улыбнулся, обнажая отсутствие двух передних зубов. Кто-то ехидно произнес:

— А где «спасибо»?

Она повернула голову и увидела страшно довольного Десятирукого, подбрасывающего в воздух второй топор. Безотчетно сделала шаг в его сторону; юноша весело подмигнул – на этот раз точно Итке. Когда он кивнул беззубому грабителю, схватила оба своих ножа и вскочила на карточный стол провидицы. С небольшой высоты все эти мужчины показались Итке менее страшными.

— У меня есть жених, – само собой сорвалось с ее губ. – Он заплатит вам выкуп.

— Дура ты, Ройда, – заключил вышедший из укрытия Мастер Иллюзий.

Гашек попятился, но бежать оказалось больше некуда: их загоняли в сужающееся кольцо.

— Слезай, – строго сказала невесть как оказавшаяся рядом красивая темноволосая женщина.

Итка догадалась, что это провидица, и с ужасом осознала, что в ее речи, как и в словах Мастера Иллюзий, звучал свистящий хаггедский говор.

Гашек рванулся, готовый наброситься на них, но Десятирукий приставил к его горлу топор и мотнул головой: «Лучше не надо».

— Ну, здравствуйте, – усмехнулся возникший здесь же предводитель скоморошьей труппы, – милые дети. До чего же приятная встреча!

Итка выронила один из ножей, потому что вспомнила этот моложавый голос: «А в замке? Где была комната Гельмута?.. Он мог сказать что-нибудь еще». Она слышала его в Кирте. Перед глазами возникли образы из прошлого: Свида, Лянка и дядька Войцех. Умирающий белый конь.