Книга Первенцы, страница 105 – Дарья Чернышова

— Где они?

— В заброшенном замке к югу отсюда.

Итка хотела добавить, что сделала все, чтобы их задержать, но от кровавых воспоминаний бросило в пот.

Марко ненадолго задумался.

— Ты с дороги. Голодна?

— Да, – честно ответила она, только теперь почувствовав, как тяжелеет язык. – Очень.

Марко открыл дверь погреба, которую иначе Итка могла бы, наверное, не заметить: вход притаился в самом темном углу избы. Вскоре на столе оказалась полная миска не то капусты, не то чего-то и вовсе неизвестного. Хотя будь это даже вареный репей, который в детстве приходилось жевать через силу, Итка съела бы его с удовольствием.

Марко подвинул к столу большой ящик и сел напротив, сняв с полки полный кувшин воды. Итка поднесла ложку ко рту, но сердце неожиданно замерло от беспокойства.

«Мы выкурим Ройду из его лесной норы».

— Они знают про это место, – затараторила Итка, – нужно…

— Позже, – перебил Марко и указал на миску рукой, уродуемой чересчур короткими ногтями. – Сначала поешь.

— А ты?

Он повел плечом.

— В этом доме все рассчитано на единственного жильца.

За едой Итка несколько раз перекладывала на коленях тяжелый сверток. Отчего-то она не решалась положить его рядом с собой на скамью. Марко замечал эти неловкие движения, но не вмешивался, пока Итка не оставила ложку в миске, чтобы устроиться поудобнее.

— Что там такое?

— Это… Я привезла это тебе, – запнувшись на вдохе, ответила Итка и собиралась продолжить: «В знак чего? Доброй воли – чьей? Примирения – с кем? Любви?..»

Марко не протянул руку, чтобы взять сверток, ждал, пока она предложит сама. Итка молча развернула ткань и положила на стол.

Марко посмотрел на булаву так, будто Итка должна на этот счет объясниться. Потом молча пришел к некоему заключению и едва ли не ласково коснулся деревянной рукояти. Итка вспомнила, как в оружейной впервые взяла булаву и подумала: «Этим сражаются? Она ведь такая тяжелая, что с ней только топиться».

— Ты, наверное, совсем не так себе это представляла, – вдруг произнес Марко со странным движением в голосе. – И я тоже.

«Я никак себе это не представляла, – не ответила ему Итка. – Я пыталась выжить».

— Откуда ты знал, что я тебя найду?

— Не знал. – Он покачал головой. – Надеялся. Мне всегда было сложно выражать чувства, но я очень рад тебя видеть, Итка.

Остро защипало в горле – только сейчас Марко назвал ее по имени.

— Я тоже рада, – не слишком уверенно сказала она. – Хотя раньше мне хотелось плюнуть тебе в лицо.

Он удивился.

— Всего лишь? Ты не кровожадна. Наверное, это в тебе от Ветты. – При этих словах Марко мельком взглянул ей в глаза. – Ты должна кое-что знать. Тогда я уехал, потому что не мог…

— Я это знаю, – вмешалась она, чтобы он больше не видел нужды оправдываться. – Она хотела, чтобы ты оставил дядьку в живых. – Теперь, видя Марко прямо перед собой, Итка с трудом хваталась за одну из десятков мыслей. Слишком много накопилось вопросов, на которые она не надеялась получить ответы. Итка прекратила попытки их сортировать и выпалила первое, что пришло в голову: – Расскажи мне, ты любил маму? По-настоящему?

Марко опустил взгляд. Давно не стриженные седые волосы легли бледной тенью на обветренное лицо. «У Куницы никто не лжет», – отозвалось из прошлого болью и горечью. «Как бывает досадно, – сказал как-то на трезвую голову дядька, – что мы, моя девочка, те, кто мы есть».