Книга Близнецы. Том 1, страница 207 – Дарья Чернышова

— И что Ортрун ответила?

— Ей не до того. Если бы в мешках, что ты привез из Жильмы, был порох, она расцеловала бы тебя в обе щеки.

«Тогда, наверное, к лучшему, что там не порох», – подумал Модвин и пробормотал:

— Муть какая-то.

— Согласна. – Ютта сложила руки на груди и почесала локти. – Вообще, все это очень в духе Иголок.

Модвин, весь вчерашний вечер просидевший с Мартином Венжегой и его суеверной Вильмой, которая крепила к деревянным рамам вороньи перья, пока хорунжий под брагу вспоминал военное прошлое, покачал головой.

— Это были не Иголки.

— Я знаю.

— А кто это был?

— Не знаю, – ответила помрачневшая Ютта. – И меня это тревожит.

Он тоже тревожился – по этой и многим другим причинам, и внимательная кормилица, не сказав ни слова о его отрезанном хвосте, потрепала взгрустнувшего Модвина по затылку и успокоила:

— Зато удача, кажется, на нашей стороне.

«Настас Хорева тоже на нашей стороне, – вспомнил он. – И что-то пока от этого не легче».

Хотя, может, удача Модвина была в том, что он через весь замок дошел до библиотеки и не пересекся ни с одним из гостей. Или это снова постаралась Сикфара. Или Сикфара была его удачей. Сегодня, потрогав украдкой ее живот, Модвин подумал, что там, должно быть, тройня – таким он ощущался большим и плотным. Пока что лишь эта мысль о будущих детях показалась ему приятной.

Тем неприятнее Модвин себя почувствовал, услышав в закутке перед библиотекой сдавленный девичий плач.

Рагна, вся в темном и с немытым лицом, почти растворилась на фоне каменной стены, только торчащие из-под взлохмаченных волос кончики ушей и ладони, которыми она обхватила колени, выделялись маленькими светлыми пятнами.

Модвин осторожно приблизился и вполголоса спросил:

— Что такое?

— Ничего! – шикнула Рагна, брызнув в его сторону слюной или слезой. Потом она глубоко всхлипнула и подняла на Модвина маленькие глаза. – Вы все скоро уедете, а мне сказали оставаться тут с младшими! Я не хочу!

Совсем не представляя, чем утешить племянницу в таком горе, Модвин присел на корточки и коснулся ее острого плеча.

— Так надо.

Девочка гневно вскинула голову.

— Это нечестно! Даже тебя мама в бой отпустила!

— Война не для детей, Рагна, – грустно сказал Модвин.

— Я уже не ребенок, – возразила она. – Отцу было четырнадцать, когда он пошел воевать.

— Тебе только восемь.

— И что? Это уже почти.

Модвин вздохнул, и острый корешок «Песни стали» кольнул его в подмышку. В голову пришла неожиданная мысль.

— Возьми пока эти книги, – предложил он. – Они все о сражениях и поединках.

Рагна сморщила крючковатый носик.

— Отец говорит, там пишут полную чушь.

— Н-ну, – протянул Модвин, призадумавшись, – все-таки не полную. Сначала прочти. А потом я скажу тебе, где чушь, а где правда.

— А ты уверен, что знаешь? – с подозрением уточнила племянница, принимая стопку из его рук.

Модвин пожал плечами.

— Можешь спросить отца. Или господина Венжегу.

— Я спрошу тебя, – решила Рагна. – И их тоже. Но потом.

После ухода племянницы Модвин постоял немного, пялясь в закрытые двери библиотеки, и осознал вдруг, что Рагна сказала: «Вы все скоро уедете».

И стриженные волосы тут же встали дыбом.

Наученный горьким опытом, Модвин пошел в казармы, а не к сестре. Он решил, что хорунжие, если зыркнуть на них по-господски, с большей вероятностью все расскажут как есть – кто «все», когда именно и куда уедет. Не то чтобы Модвин об этом не догадывался, но догадки никогда прежде не доводили его до добра.