Книга Лут, страница 6 – Евгения Ульяничева

Особенной строкой — капитаны.

Но были звезды иные. Дальние. И что они собой представляют, никто не мог ответить.

Выпь провел руками по волосам, вымывая сок. Он узнавал новый мир постепенно и осторожно, шаг за шагом. Показывать свою чистую младенческую неосведомленность было опасно. Но неожиданно хорошо прокатило загадочное молчание. Пришлый-с-прошлым.

Картина мира, из обрывков разговоров и иллюстрированных книг историй для самых маленьких, складывалась следующая.

Хомы были разного порядка, от маленьких, на две деревушки с храмом молельников Лута, до массивных полотен с несколькими странами и океанами. Объединяло их наличие зонтега и еле светящейся бахромы из длинных стрекал. Частенько Хомы сравнивали с медузами. Они отличались друг от друга формой зонтега, окрасом, размером и особенностями стрекал… Сколько их было точно, никто не знал, так же как никто не считал ярусы и не угадывал направление, куда они все стремились.

Совокупность известных Хомов прозывалась Уймой. Над Уймой стояла власть Башни — кочующего образования, вольного примкнуть к какому угодно Хому по своей воле.

Хомы подчинялись своим законам и обладали разумом. У них не было вожака. Их невозможно было объединить или взять силой. Они сами избирали себе Князя. Казалось, им не было особого дела до разборок людей, по крайней мере, в них они не вмешивались.

Многие гисторы задавались многими вопросами, например, как Хомы умудряются двигаться в строгом порядке, не сталкиваясь друг с другом, и для чего служат стрекала, если чужих хищников не замечено и обороняться вроде как не от кого?

К счастью — или к сожалению — вопросы так и оставались риторическими.

Говорили, впрочем, что в день Венчания на Хом Князьям открывается суть — природа и цель существования Хомов, только вот делиться знанием они не имели права. Увы.

— Иногда мне кажется, что ты не отсюда. То есть, не с другого Хома даже, а словно из иного мира, — сказала Медяна, когда они сидели на берегу, а у ног их рыжей лисой лежал огонь.

Выпь усмехнулся, сучковатой палкой загнал обратно откатившуюся головешку.

— Ага. Так и есть. Мой исконный мир живет под Пологом, скрывающим зонтег, он полон живых камней. В нем водятся Провалы без дна, светящиеся бабочки-душки и строптивые облюдки.

Медноволосая рассмеялась, откинулась на локти. Клетчатая рубашка, криво застегнутая на пару пуговиц, обрисовывала крепкую голую грудь, отпахивалась, являя подтянутый плоский живот в мурашках.

Выпь она не стеснялась нисколько. Чего бы ей стыдиться, если он видел ее во всех видах.

— Ну, это ты загнул, Выпь.

Она была единственной, кто знал о его поиске. Когда он впервые, остерегаясь, спросил, реально ли отыскать человека на Уйме — ответила уверенно, без заминки:

— Зависит от того, хочет ли человек быть найденным. Хомов без счета. Он — она? — может быть где угодно.

— Он, — поколебавшись, признался Выпь.

— Расскажи, — попросила девушка, — хотя бы, какой он из себя.

Выпь рассказал, тщательно подбирая слова.

Она выслушала, не перебивая.

Со вздохом заключила:

— Ты только не обижайся, ладно? Но, если он и правда такой, как ты сказываешь, то найти себя не позволит. Имя сменит, следы запутает. Не расстраивайся, красавчик с мозгами и характером не пропадет точно.

— Ага, — Выпь отвернулся, уже жалея, что имел дурость проговориться.