Книга Тамам Шуд, страница 98 – Евгения Ульяничева

Разводы на теле птицы стали темнее, точно древесина напиталась маслом. Зато рана не нагноилась, быстро зарастала нежной розовой кожей.

На Юга Таволга вскинул глаза, обрадовался.

— А, какой гость! Милости просим, заходи, садись. Ты, эта, чай будешь? С мятой, с сахаром, холодный?

— Давай сразу к делу, — Юга блеснул зубами, изящно опускаясь на колени, — жара страшная, до реки хочу успеть.

— Ну. Сразу так сразу, — не стал спорить Таволга. — Ты, люди говорят, шаришь малехо в этом деле?

Юга застенчиво опустил глаза, подцепил ногтем кисточку подушки. У Таволги оказалось неожиданно прихотливое убранство палатки: сплошь подушки, ковры и узорочье.

— Способности есть. Самородок.

— И скромный какой, — расхохотался Таволга. — На-ка вот тогда, гляди мое хозяйство.

Юга углубился в изучение. Полог палатки хлопнул парусом, впуская еще одного гостя. Выпь замер на пороге, лицо его выражало мрачную решимость.

Таволга несколько опешил, но поднялся навстречу, за руку здороваясь с Выпь.

— О! И комендант здесь! Счастливый день, не иначе! Чем обязан?

Третий опустил голову ниже, кусая губу и давя улыбку. Выпь скосил глаза на ихор в побитой рамке, который Юга задумчиво изучал.

Ответил на рукопожатие, а вот на вопрос — не сразу.

— Ну… Так, просто заглянул. — Пояснил скомкано. — А ты что здесь делаешь?

— Правлю настройки, — коротко отозвался Юга, гладя пальцем чешуйки экрана. Скосил на Выпь насмешливый глаз. — Этим я занимаюсь последние недели, но ты, кажется, единственный не в курсе.

— Самородок, — весомо подтвердил Таволга, подмигнул Юга. — Пожалуй, кофе нам устрою.

Он поспешил отойти к выкопанному в земле песчаному колодцу, на котором приноровился греть воду и готовить пищу.

Выпь сел рядом с Юга, неловко подогнув длинные ноги. Заглянул через плечо. Почесал в затылке, признался задумчиво:

— Не знал, что ты этим и здесь занимаешься.

Юга поднял бровь, спросил ровно, но с насмешкой:

— Думал, я по-прежнему всем отсасываю?

Выпь растерялся, подыскивая слова.

— Да…

— Очаровательно.

— То есть нет. Ты не такой…

— О, я такой!

— Не такой такой.

Юга сдавленно застонал.

— Просто я знаю, как ты выглядишь для других. И что они думают, глядя на тебя. И чего они хотят. И…

Выпь замолчал, нервно потирая костяшки правой руки. В лагере многие поначалу смотрели на Третьего, как на маркитантку. Выпь не слыл драчуном, но подобные речи никому не спускал.

Юга хмыкнул, не отвлекаясь от устройства.

— Поэтому ворвался спасать меня?

— С чего взял, что тебя?

Третий подавился смешком от неожиданности.

— О-хо-хо, когда ты пытаешься шутить, стыдно становится мне, — фыркнул, улыбаясь.

Примирительно толкнул друга плечом и пояснил, кивая на ихор:

— Они все массово сбоят. Это, я полагаю, реакция Лута на стресс. На Золото. Помехи, эхо, краевые видения. А я помогаю им прийти в себя. Чувствую, как это можно сделать.

Выпь наблюдал, как друг работает, не мешал. Юга вытащил из волос шпильки, одну взял в зубы, другой осторожно поддевал чешуйки.

— Я помню, как ты выращивал трованты. — Сказал Выпь негромко. — На Сиаль. Видел пару раз в саду у старосты. И тогда у тебя было такое же лицо. Ты улыбался.

Юга вынул из зубов шпильку.

— Ай, да я и в Веселом Доме скалился.

Выпь покачал головой. Юга чувствовал его взгляд. Пристальный, жгучий, как солнечное пятно. Раскаленная медь.