Книга Тамам Шуд, страница 38 – Евгения Ульяничева

Волоха знал: впереди Хом Рун, богатый реками и зеленью. Если они уйдут на него, будет шанс отбиться с земли. На закорках чужой корабеллы сидела железная смерть, маслянистый ее привкус растекался у русого на языке.

Еремия вобрала в себя кровь и плоть врагов, силы ее хватало на ровный, сильный бег. Но желоб кончался, а до Хома еще надо было добраться.

— Дятел, готовь Пелену. Надо отвлечь их.

Дятел только головой мотнул. На такой скорости Пелену они еще не выпускали. Но с Волохой в режиме капитана никто не препирался. Себе дороже.

— Руслан, Мусин, доставайте тяжи. Инок, давай сюда куклу. Мы протащим паршивцев за собой, в зонтег.

— Но он их не пустит, — возразила Медяна, нахватавшаяся мудрости за совместную путь-дорогу, — это тэшка.

Волоха глянул, как на говорящего сома.

— На то и расчет, — обронил сухо.

— Как собираешься цеплять, гаджо? — Дятел оттеснил девушку, зыркнул на идущую поверх тэху.

— Руками, — Волоха показал свои трудовые мозоли. — Пока они будут таращиться на куклу и на вас.

— Успеешь до Хома?

— Это в моих интересах, знаешь ли.

Дятел цыкнул, как большая белка.

— Лады. Ежели расшибешься, так я твои вещички прикарманю, мне же лучше.

Медяна, чтобы не мешать, отвалила в сторону, но ее прихватил Буланко.

— Гляди, сестричка. Еремия — выворотень, стало быть, полиморф. У нее хороший запас форм и цветов, целая палитра. Обычно мы так красимся, если надо гвардейцам мозг припудрить или по красоте мимо дружков пройти. Чтобы без лишнего мяса, ага? Тут дело другое. Тяжи — гляди! — бывают разные. У нас наращенные, не чистая механика. Прочные, но Еремия в случае нужды может их скинуть. Как ящерица хвост.

Медяна только кивала, наблюдая, как ловко Руслан тянет из лунки в палубе канат. Раньше не видала она той ямки, однако Мусин с другой стороны от арфы промышлял тем же, разве что молча.

— Не путай тяжи с абордажными зацепами. Разные ткани в основе. Разные механизмы, у зацепов в основном клюв, у наших тяжей первый рот гируда, второй, который вручную крепят — муравьиный. Наша задача, — Руслан ткнул пальцем наверх, — зацепить тэшку. И так, чтобы не догадались до поры. Почти у всех тэшек, горлинка, есть уязвимая область. Белое мясо живота, тонкая линия. Бронь там накладывается друг на друга, как чешуя, и можно сдвинуть пластины, если знаешь где и инструмент имеешь… У капитана нашего на этот счет все в порядке, пока они будут таращиться на куклу, он установит тяжи с муравчатым ртом. Иии все тогда получится!

— Ты, однако, очень уверен в своем капитане.

— Э, да как иначе?!

Медяна хмыкнула. Правда, по коже мороз продрал все равно — работу в открытом Луте она еще не видела. Буланко же зарядил тяж в катапульту, Мусин с другой стороны сделал то же.

— Пелена, капитан!

— Кукла!

— Тяжи готовы!

— Работаем, — подтвердил Волоха.

Сам он скинул свой жилет, затянул наручи с муравьиными головами.

Еремия сбавила ход. Тяжи ушли вверх. Заплелись в одно, влепились точно в подбрюшье тэшке, натянулись струной. Русый, не медля, прыгнул, обхватил этот импровизированный канат и споро полез наверх.

Пространство кругом дрогнуло и чуть размазалось, когда развернулась, растеклась Пелена. До поры Медяна видела ее только в обиталище — из стекла выточенной сфере. Пелена любила забавляться с новенькими, и рыжую она поначалу пугала, лепя для нее кричащие рты и изломанные силуэты. На родном Хоме Пелену звали туманницей или студеницей, ватной бабой, а здесь по-простому кликали пеленкой.