Книга Тамам Шуд, страница 30 – Евгения Ульяничева

Лин подошел, ступая на самых носках. Ни одна половица не скрипнула. На кухне — должно быть, все-таки кухне — стучал нож, играла тихая музыка. За большим окном серым косматым зверем стоял дождь, его шумное дыхание глушило все звуки снаружи.

Дверь на кухню оказалась приоткрыта. Пахло печеными овощами и ярко — свежей зеленью. Лин, прижавшись к стене, украдкой заглянул в комнату. Тут же спрятался, но его заметили. Тупой стук ножа о разделочную доску прекратился.

— Привет, — окликнули его, — я тебя видел. Можешь не прятаться.

Лин смутился, досадуя и на самого себя и на нелепость ситуации в целом. Показался в дверном проеме целиком.

— Привет, — повторил незнакомец выжидающе.

Хозяин дома. Выходит, тот самый, что его спас.

О ногу его терлась крупная, форельного окраса кошка. Гнула спину и мурчала басом. Мужчина без суеты сушил руки полотенцем, улыбался, но глаза у него оставались настороженными, охотничьими. Внимательно изучал Лина — как поддетую вилами змею.

Лин уцепился пальцами, отросшими ногтями за дверной косяк. Ноги были словно наспех вставленные спички — совсем не слушались.

— Привет, — прохрипел Первый, задыхаясь от слабости.

— Зря встал, — человек мягко отстранил кошку, закинул полотенце на плечо и шагнул к Лину.

Тот отшатнулся, собираясь для контратаки, и мужчина понятливо остановился. Он был выше Лина, наверное, с Гаера ростом. Широк в плечах, узок в бедрах, темные волосы и глаза. Простая домашняя одежда, и нож он уже положил.

— Не бойся. Я тебя не обижу.

Лин едва не фыркнул. Даже в его нынешнем состоянии он был способен гораздо быстрее «обидеть» человека. По крайней мере, Лину хотелось в это верить.

— Где моя сумка?

— В надежном месте. — Мужчина склонил голову к плечу, рассматривая Первого, точно дружелюбный пес. — Меня зовут Михаил. А эта пушистая красотка — Маха. Мы из Ивановых.

— Лин, — представился Оловянный, облизывая губы. — Я из Первых.

— Лин-Лин, — Михаил улыбнулся, до ямочек на щеках, — как колокольчик.

Лин покраснел и сильнее уцепился за дверной проем. Какое глупое сравнение. Такое глупое, что даже не обидное.

— Садись за стол, Лин. Ты еще слаб, тебе нужно поесть.

Отодвинул тяжелый стул, вопросительно обернулся на Лина. Тот так и стоял, недоверчиво жался к косяку.

— Почему вы мне помогли?

— Потому что я не люблю смотреть, как умирают дети, — Михаил терпеливо вздохнул, указал подбородком на стол.

— Я не ребенок. — Ощетинился Лин. — Я Первый.

— Ради Лута. Хоть Первый, хоть Второй. Легкий овощной бульон полезен всем.

Когда Лин занял предложенное место, Михаил отошел к плите. Он был крупным, как почти все Ивановы, легко двигался. Но от него исходило не чувство звериной опасности, пригашенное человековой оболочкой, а спокойная, уверенная доброта.

Кошка Маха ткнулась Лину в голые ноги. Пощекотала усами.

— Можно погладить? — робко спросил Первый, пока Михаил возился с посудой.

— Нужно, — хозяин дома опустил перед ним чашу с прозрачным, ароматным бульоном, сбрызнутым зеленью, наставительно поднял палец, — не глаженая кошка хуже Иванова.

— И я должен вам сказать…

— Сначала ты должен поесть, — Михаил подвинул ему деревянную ложку, — все остальное потом.

* * *

Мастер оттянул от груди страховочный ремень. Поднялся, цепляясь за выступы внутренней обшивки, толкнул от себя обзорный экран. Стена мягко расступилась, выпуская Первого.