Книга Тамам Шуд, страница 180 – Евгения Ульяничева

Потащили, а он все не мог собраться, чтобы дать достойный отпор.

Когда схватили за подбородок, укусил соленые пальцы. Вновь словил по лицу; вздернули, кому-то показывая, рассматривая… Мазнул глаза свет — чтобы лучше тебя видеть, ласково сказал голос Ррата в голове.

Юга вздрогнул. Знал он эту заминку: страх отступал, когда люди его видели. Красота забивала зрение, похоть туманила разум. Воевать со стояком непросто даже стоикам.

Третий откинул голову, обежал глазами обступивших его людей, примериваясь…

И тут противники его вновь закричали, но в крике их на сей раз не было торжества.

Паволока вернулась, понял Юга. Не было больше установки, а были бывшие тюремщики, ныне — добыча. Его отшвырнули, бросили ей в лицо, словно желая откупиться; она перемахнула его, как лань камень, и обрушилась на убегающих людей.

Третий вытер рот, сплюнул. Вытащил из волос два резака. Выдохнул, потряс руками, собираясь. Паволока натешится, наиграется и вернется — она соберет всех. И пойдет дальше, к лагерю. Туда ее точно пускать нельзя.

Прикрыл глаза, выбирая танец. Такой, чтобы лег, сплелся с черными зубастыми гребнями в руках его; с землей, запекшейся от крови; с вылинявшей до зелени луной; с корнями Лагеря; с корабеллами, стоящими на границе… Услышал приближение. На сей раз она не спешила, шла медленно, волоча длинное сытое тело.

Паволока осязала его, но понять не могла, отчего он не бежит.

Юга выставил руку, чувствуя, как начинает втягивать окружающее в танец. Паволока остановилась.

— Я не человек, чтобы бежать от тебя, — проговорил Юга голосом, стиснутым руслом боли. — Я не Второй, чтобы приручать. Я просто убью тебя, тварь.

Паволока — попятилась. Подалась назад — первый раз за свою жизнь; но сбежать не успела.

* * *

Возвращение в Пасть Юга запомнил едва.

Ждал упреков, горьких слов, но Осот слушал молча. Лицо его совсем почернело, а прочие пластуны помалкивали.

— Я прикончил тварь. — Повторил Юга в тишине, распустившейся цветком темного цвета. — Я прикончил тварь. Но… Ай, да что говорить, не вернешь…

Хотел отвернуться, но Осот положил руку ему на плечо, слегка надавил пальцами:

— Спасибо, Юга. — Проговорил ровным, твердым голосом. — Ты все сделал правильно. Таволга знал, что ты справишься. Ступай. Отдохни.

Отошел, пряча лицо.

Юга молча вышел.

* * *

Саднило и давило на ребра — точно как в том видении. Юга крутил в пальцах эдр, игрушку Второго. Тот давно не брал ее в руки, предпочитал маску.

Третий вспоминал. В последний раз через такое он проволакивал себя, когда Гаер рассказал о смерти матери. Но тогда Выпь был рядом. А теперь — будто не он.

Темно, думал Юга.Темно мне.

— Так Паволоку ты точно убил? Жаль. Чудное существо было.

Юга поднял голову, ответил длинным взглядом.

— Да что с тобой? Ты так печешься о тварях, что забываешь о людях! О людях, Выпь! Выпь!

Второй не откликался. Стоял, прямой, строгий, и маска на лице сидела. Плоское медное лицо.

— Манучер, — процедил Юга.

Позвоночник натянуло от ненависти.

Медное лицо повернулось к нему.

Третий рывком поднялся, приблизился в два шага и, ни слова не говоря, ухватил маску, силясь сдернуть. Отворить настоящее.

В ответ край личины резанул пальцы — как укусил — а Манучер быстро, жестко, поймал его запястье. Глаза в дырах маски были незнакомые. Золотые. Злые.