Книга Сирингарий, страница 61 – Евгения Ульяничева

Руку протянул. Она подумала — и вложила в его ладонь свою. Улыбнулась озорно.

Так, рука об руку, и пошли. На них не смотрели — в ночь многие любились где придётся, но Сумарок чувствовал глаза в спину. Надеялся, что кнут за ними приглядывает, как обещался. Девушка шагала смело, сильно.

Неужто совсем одна, думал Сумарок. Ни отца, ни брата, иного опекуна?

Солнце садилось, в снег рядилось. Проклятое дерево приближалось, Сумарок сбавил шаг. Остановился совсем. Девушка обернулась на него, изломила бровь. В сумерках лицо ее казалось незнакомым. И все равно — чудно милым.

— Слушай... Я сказать хотел.

Она склонила голову набок, улыбнулась зубасто. Глаза её поблескивали, как два озера. Серые, почти голубые.

— То есть — спросить, — исправился Сумарок. — Ты магесница?

Девушка всплеснула руками, рассмеялась беззвучно. Подхватилась и побежала от Сумарока — как раз туда, где поджидало дерево.

— Стой! — закричал Сумарок.

Сорвался следом.

Ушло солнце совсем. Вспыхнул снег, разверзлась теплая полость у корней, встало в полный рост морозное чудовище-ларва.

Остолбенела куница, раскинула руки беспомощно.

Сумарок же кинулся, выбрасывая сечицу, прыгнул между ними. Ларва махнула рукой-лапой.

Сумарок отлетел, как пес от медведя. Падение оглушило, проморгался не сразу. Зрение подводило — в лунном свете все было черным. Завизжало, заголосило нечеловеческим голосом. Сумарока пробило жаром, не сразу понял — кричала не девка.

Ларва.

— Куница, — прохрипел Сумарок.

Поднялся, шатаясь, кое-как. Под деревом схлестнулись двое. Огромная туша суща и тонкая, звонкая, смешливая девушка... Девочка-куница, магесница-прелестница.

Перед Сумароком упало в снег что-то. Он уставился ошалело. Как глаза кипятком промыло — не могла куничка вырвать у суща клок шерсти с мясом.

Она — не могла.

Он — легко.

-Ты...

От гнева перехватило горло. Придушу, подумал Сумарок. Пусть и не положено кнутам от человековых рук падать, этот — упадет.

Кнут отвлекся на него. Примятая ларва с ревом выпрямилась, выкрутилась, бросилась скачками на Сумарока. Порхнула в ладонь сечица.

Шагнул, плавно убрался в сторону, присел и на пятках провернулся, рассекая суща в движении.

Как учил недавно кнут. Все по науке.

Запахалась ларва в снег, взрыкнула, кашляя кровью. Сивый волком прыгнул ей на хребет. Давил, ломал, пока не прошила тварь последняя смертная дрожь, пока не разошелся шов, не развалилась тварь на двоих под одной шкурой...

Сумарок отвел глаза от бесстыжей белизны женского тела.

Тогда ударился волк оземь и обернулся добрым молодцем. Выпрямился, на Сумарока глядючи.

— Ну... Ты...

Сказал на всё это Сумарок. Развернулся и пошел обратно, тяжело, загребая снег. Шел, чувствуя на спине пронзительный взгляд кнута. А потом наклонило Стогно, поставило на ребро и сделалось в глазах у Сумарока темным-темно.

* * *

Перекатился Сумарок головой по подушке, глаз разлепил.

Лежал на мягком, в своей постели. В голове будто кисель варили. Света мало было; один светец трудился. Но и так разглядел Сумарок, заскрипел зубами, сжал кулаки.

— Ну, ты...

Кнут развел руками, голову к плечу склонил.

— Зла не хотел, паренёк, — сказал искренне, — заигрался. Уж больно интересно стало...

— Интересно с людьми играть? — Сумарок в постели сел.

Вспышка муть головную выжгла, зрение прояснила.