Онлайн книга «Сирингарий»
|
— Уж батюшка твой, синеглазенький, верно, токарничал… Сумарок не знал, куда деваться, с девками браниться языка не хватало. Как вдруг поспела помощь. — А ну, кыш, бесстыдницы, кыш, срамницы! Или давно кого в косы не трепали, личиком белым о песочек не ласкали?! Зафыркали девицы, отступили — Ильмень-дева шла на них, помахивая срезанным дубцом. — Брысь, брысь, кошки-мандавошки, иначе веник такой вот о бока круглые истреплю! С хохотом свалили девки. Ильмень же, не чинясь, разделась. Прошла к самой воде, косу на затылке какой-то спицей крепя. Много тел женских Сумароку довелось обнимать-ласкать. Знавал и барышень сдобных, рассыпчатых, плавных да важных; и девок лугарных, толстопятых, с щедрыми грудями, с руками мозолистыми; и дев из больших узлов, тонких да бледных лебедушек… Ильмень же была совсем другой. От солнца черная, крепкая; под кожей играли мышцы со жилочками. На теле лежали кожаные ремни с ножнами, с хвостами кусачих осот-ножей: пустой Иль никогда не ходила. Зелье-девка. Смотрела без стыда, со спокойным любопытством. Наконец, вошла в воду; приблизилась. Увидел Сумарок, что спина да круглые плечи девки полосами изукрашены: как есть кошка. Иль же его кругом обошла, хмыкнула. — Смотрю, у тебя тоже шкурка порчена, белка рыжая. — Трудно с нашей жизнью не ободраться, Иль, тебе ли не знать. Иль фыркнула, по плечу себя погладила, молвила певуче: — То памятный подарочек от яблочка наливного, сахарного-медового, жениха моего окаянного… — Вот как… Видать, не сыграли свадебку? — Не сыграли, дружочек. Он ярый был. Помстилось ему, вишь, что я подолом кручу. Ну и решил по отцову наставлению, по дедову обыкновению, поучить бабу уму-разуму. Вожжами отстегал. Я тогда непраздна ходила, от такого обращения скинула… А отлежалась как, взяла хороший кнут сыромятный, да угощала любезного, покуда кнутовище не переломилось, покуда под сапожками моими алыми не захлюпало. Плюнула в мясо песье, да в лес ушла, деньгу, что в дому была, с собой прихватила. С той поры никто на меня не смеет руку поднимать. Легко Ильмень говорила, улыбалась, а глаза что лед обжигали. Мало помолчав, сказал Сумарок: — Жалеть тебя не стану; чую, не примешь ты жалости. Другое скажу — поделом жениху твоему. Мало еще муки принял. Рассмеялась Иль. — Ах, Сумарок, Сумарок! Что за парочка были бы мы с тобой! Я — княгиней, ты — князем разбойным! В кулаке бы лугары да узлы, войды да дебри держали! Шло бы страхованье от нас по всему Сирингарию! Чую, вижу я в тебе тот же огонь сумеречный, что в себе знаю… Ладонями скользнула по лицу, большими пальцами под глазами огладила. — Еще и весноватый, — шепнула. К губам потянулась. Сумарок отодвинулся. Иль выдохнула, сердито водой плеснула. — Ай, ну тебя, Сумарок! Сторожишься, как девка непочатая! — А тебе ровно в радость на струнах по-над пропастью плясать, Иль. Усмехнулась Иль. Волосы со лба откинула. — И в этом мы схожи, Сумарок. Неволить, впрочем, не стану. Как наиграешься, приходи — разбой держать вместе будем. Молод ты еще, не упрыгался, не уходился. В охотку тебе удачу пытать, с волками бежать… И, сказавши так, подмигнула, да поплыла себе сильными гребками прочь. Думно сделалось Сумароку. Не в первый раз об Иль-деве помышлял: как случилось бы, как сложилось, встреться они раньше, года три назад? Может, он сумел бы девицу от разбойного пути отвести? Или, напротив, она его бы на свою дорожку утянула? |