Онлайн книга «Сирингарий»
|
— Дела мне нет, что за спиной говорят! — Тебе, может, и нет… — Захоти Сивый его убрать, иначе бы сработал, — сухо перебил Сумарок. — Не его рука. Калина голову к плечу наклонил, справился вкрадчиво: — А скажи, где он был, под утро? Ты доподлинно знать не можешь. Сумарок облил мормагона гневным взглядом. — Зато могу тебя по сусалам доподлинно отвозить, если клепать на друга моего не бросишь. Сдвинулись. Калина был выше, в плечах шире, но Сумарок — жилистее, моложе, да и норовом горячее. Вдруг вскрикнул Калина — сгребли его за волосы, рывком оттащили. — А ну, лутошки убрал! Что надумали?! Оставить вас нельзя, что за напасть! — Вот сам и поясни! — с вызовом проговорил Калина, приглаживая волосы. — Кута-чарушу ты угомонил?! Сивый фыркнул. Встал перед Калиной, руки на груди сложил. — Еще мне с кутятами вошкаться. Что, неужель откинуться успел, молоко портошное? Вздернул подбородок Калина, подбоченился: — Скажи лучше, где ты шлялся-мотался, покуда убийство творилось, да есть ли тому видоки? — Тебе, что ли, по форме доложиться, курицын сын? — Со мной он был, Калина, на утро только разошлись, — молвил Сумарок. — Дождь к той поре зачал крапать, а под Кутом — сухонька трава-землица и ни одной водохлебки. Значит, до ливня случилось. Глянул в лицо мормагона со злым рьяным задором. Калина губы поджал, но отступился. — Что тут у вас творится, люди добрые? Оглянулся Сумарок. Поодаль и Степан с Иль стояли, и Марга подоспела. Поглядывала с тревогой на Калину. А тут и Лисовет подоспел, едва в ноги не бухнулся: — Ребята, родненькие, выручайте! Никак нельзя Грай-Играй урывать до сроку! А коли дело это обнаружится, так все и разбегутся! Три ноченьки посторожите, я за то из своего кармана не пожалею! Лозоходов-прутяных под вас отряжу! Переглянулись тут все. Ильмень-дева со Степаном, Калина-гусляр с Маргой, да чаруша с кнутом… — Я возьмусь, — молвил Сумарок, — и от пособников не откажусь. — А что?! — встряхнулась Иль, подобралась, что кошка. — Не случалось мне прежде людей оберегать! Посодействую, выручу! — А я про то историйку сложу! — И я в стороне не останусь. Должен хоть один в предмете разбираться, — молвил Калина степенно. К обеду только народ поднялся, потянулся умываться да стряпать. Кто сам кашеварил, кто у торгашей горячим разжился да у столов кормился, кто к чужим котлам прибился, за малую деньгу, по уговору. Иль по своим молодцам ватажным прошлась, настрого запретила языками чесать, наказала смотреть в оба. Буде кто странный объявится… — Да тогда всех хватать, — хмыкнул Калина, принимая от Марги чашу со взваром. — Слышите ли? Солнце не растеплилось, а уже дурманом тянет. — Эх, хороша трава, да кружится голова! — подхватил Степан. Иль рассмеялась, толкнула Степана кулачком. — Головщик сказывал, нонче орясину перву запалят. Для утехи и традиций для, — робко промолвила Марга. — Чем потчуешь, красавица? — полюбопытствовал Степан, зарясь на чарочку в руках мормагона. — Уж больно дух от сего зелья сильный да затейный! — Горень-ягоды заморянские, что орехов тверже, — молвил Калина. — Питье, с них вареное, ум очищает, тело бодрит. Во всю ночь можно не спать. — Дашь пробу снять? — Не жалко, да только не каждому по губе. Горько с непривычки. Марга и Степану отлила из чудного малого котелка — задом широким в углях сидит, горло узкое пенной шапкой кипит, ручка ухватом торчит. Сочинитель принюхался, решившись, мало глотнул, скривился, зафырчал, усы отряхивая: |