Онлайн книга «Сирингарий»
|
Еще приметил Сумарок, что ветви лесные наряду с листьями стеклышками цветными разобраны. Кто понавесил, для какой такой надобности тихим звоном убрал? А шагать легко было, словно небо светлое, зольное, к себе за макушку тянуло. Голову закружило, перехватило дыхание. Остановился Сумарок, невольно за спутницу свою ухватился. Казалось — вот-вот воспарит, будто тропка его сама подкидывает, в пятки толкает. Мальва тоже встала, повернулась. — Тут всегда качает, — сказала понятливо. — Отпустит. Передохнем малость. — Как же так вышло, что ты тут одна оказалась? Мальва вздохнула, волосы оправила. — По глупости своей беду терплю. Отбилась от стаи, думала, одним глазком гляну. Не знала, не ведала, что тут Ночь Соловьиная стоит, в нее и упала. И вот, по сю пору не выберусь из короба этого… — Шредингера? — пошутил Сумарок. Мальва же уставилась, распахнув прозрачные глаза. — Откуда знаешь? — молвила изумленно. — Друг выучил, — отвечал Сумарок. Мальва вдруг вытянулась вся, слушая. Охнула беззвучно. Потянула Сумарока прочь, с тропы. — Как скоро, — прошептала на ухо, — обычно позже являлись, а тут в сенях уже встречают… — Да кто? — Смотриии… Тут только разобрал Сумарок, что деялось. Свет цикорный, что чрез цветные стеклышки скольчатые шел, прямо на тропке марево ткал. Плотнело, сбивалось и, вот — встали поперек люди не люди, а будто ряженые. Двигались без шума, как если бы тел вовсе не имели. Мерцали слегка, зыбились… Мальва рядом вовсе дышать забыла. Сумарок руку напряг, готовый сечицу выбросить. Стражи однако с тихим перезвоном сгинули, ровно не было их. — Видно, лес переместился, — сказала Мальва со вздохом. Поглядела на Сумарок, промолвила: — Те, что до тебя вели меня… Такой урок им был положен. Ах, злое дело! И мне тяжко, и им круто пришлось. А ты сам вызвался. Может, не станут тебя губить? — Хотелось бы, — буркнул Сумарок. — На жизнь у меня изрядно чаяний. Пошли дальше, с оглядкой. Стеклышки позади остались… Или, подумал Сумарок, впереди? Направление он утратил. Вдруг точно за плечо потянули. Повернул Сумарок голову, увидел — не поверил. Шагнул с тропы, коснулся пальцами. Утонули пальцы в глубокой, вырубленной на коре борозде. Сама горячая да алым пачкала, ровно рана открытая. Складывали те зарубки-борозды знак, что Сумароку с цуга грезился. Оглянулся на Мальву. Та вперед ушла… И назад двигалась. Будто река, что о камень надвое разбивается. Захлестнуло сердце Сумароку, закрутило голову. За какой идти? Какая истинная? — Стой! — позвал. Шагнул обратно на тропу направо налево свернул, да в овраг оборвался и — упал, да прямо на ветки свалился, едва успел схватиться. Руки ободрал, но не удержался удержался. Дыхание занялось, как увидел над собой лиловое, пыльное, тянущее небо, усеянное соловьиными колокольцами. Хватался за ветки, обрывая листья, чуял — коли отпустит, так и полетит… Отпустил крепче ухватился, развернулся, ноги свесив, да и прыгнул, как с берега крутого, в полую пологую пустоту. Повезло ему: в траву свалился, а мог и о камни разбиться. Поднялся, головой повертел, глядь — тропа потерянная сама в ноги льнет точно кошка-мурлыка. Выдохнул, встал на нее и, не успел сморгнуть, Мальва перед ним выросла. Шла себе, точно не случилось ничего, точно не сворачивал Сумарок никуда… |